Rambler's Top100

 

 

На главную

 

Прочитать предыдущие интервью и статьи (лето 2002 года)

 

 

 

НОВЫЕ ИНТЕРВЬЮ И СТАТЬИ

 

 

 

СЕНТЯБРЬ 2002 г.

 

Юра Шатунов мечтает об Алсу

Все возвращается на круги своя. Прошло больше чем десять лет, как лжеплемянник Горбачева детдомовец Андрей Разин вывел на арену строптивых сирот и заставил их петь душещипальные песенки. Самым смазливым солистом «Ласкового мая» был мальчуган Юра Шатунов, который на днях побывал в Кирове со своей сольной программой. Концерт в цирке, устроенный фирмой «Олди», показал, что наследие первой российской бойз-группы не утратило актуальности. «И снова седая ночь», «Белые розы» и другие наивные хиты «Ласкового мая» снова в топе. А возмужавший секс-символ Шатунов опять заставляет плакать юных поклонниц, остро переживающих пубертaтный период.

Кроме областного центра, экс-солист «Ласкового мая» дал концерты в Слободском и Кирово-Чепецке. Везде Шатунова ждал аншлаг. На радиостанции «Хит-FM» он с удовольствием общался с фанатами.
- Юра, чем ты занимался в течение этих десяти лет, пока тебя не было слышно?
- Я занимался только музыкой и всем, что с ней связано. Никакого другого бизнеса у меня нет.
- Поддерживаешь ли ты отношения с бывшими участниками «Ласкового мая»?
- Никак не поддерживаю.
- Как известно, Андрей Разин ушел в политику. Ты с ним продолжаешь общаться?
- Мы иногда видимся, созваниваемся, но не более. У него своя работа, у меня - своя. Я не нуждаюсь в его поддержке. У меня хватает сил самостоятельно делать то, чем я занимаюсь. Может быть, когда-нибудь произойдет что-то экстраординарное, и я обращусь к Разину. Но не сейчас…
- В прессе появляется много публикаций о разных составах «Ласкового мая». Абсолютно «левые» люди хотят возродить популярный, если не сказать, культовый проект. Как ты к этому относишься?
- В нашей стране борьба с пиратством еще не прекращена, поэтому всегда найдутся люди, которые захотят заработать деньги на чужом имени. У нас не функционирует ни одно агентство, которое защищает лейблы и торговые марки. В этой ситуации любой проходимец может выйти на арену и сказать, к примеру, что он – Юра Шатунов.
- Трудно ли было возвращаться в большой шоу-бизнес?
- А я никуда и не уходил! Просто бывают в жизни моменты, когда надо остановиться. Находясь на пике популярности, чтобы не упасть и не удариться, стоит затаить дыхание на несколько лет. Нужно осмыслить, что ты делаешь и как. В конечном итоге принимаешь решение. А правильное оно или нет – решать людям.
- Кто сейчас пишет тебе песни?
- На сто процентов я все делаю сам. Конечно, у меня есть люди, которые мне помогают. Мы нашли общий язык, сдружились.
- Снимаются ли клипы на новые песни?
- Закончилась работа над клипом «Забудь» из нового альбома «Седая ночь». А осенью планируются съемки клипа на песню «Падают листья». Это медленная и красивая композиция.
- Есть ли песни из собственного репертуара, которые тебе надоели?
- Все! Когда пишешь песню, прослушиваешь ее бесчисленное количество раз. Сначала она тебе нравится, потом уже от первых аккордов становится плохо. А когда поешь на концерте, совершенно другие ощущения. Все песни я исполняю с удовольствием.
- Хотел бы ты спеть с кем-нибудь дуэтом?
- С Алсу. Это самая подходящая для меня кандидатура.
- Какой творческий период тебе больше нравится – с «Ласковым маем» или сольный?
- Я не могу сказать, что мне больше нравится. Вообще-то я очень люблю слушать чью-то работу, а не свою.
- А чью?
- Слушаю разную музыку. Надо знать, какие новые элементы используются в том или ином стиле. А для души я предпочитаю слушать тишину. Это самая лучшая для меня музыка.
- Часто ли к тебе подходят девушки, которые говорят, что родили от тебя ребенка?
- К счастью, нет. У меня никогда не было подобных ситуаций, поэтому выкручиваться из них мне не приходилось.
- Как известно, ты еще не женат. Планируешь ли ты в ближайшее время обзавестись женой?
- Ну вы так поставили вопрос, будто это какая-то вещь типа машины. Все это у меня в планах. Я как любой нормальный человек мечтаю о детях, о семье. Но у меня очень мало времени, дома я практически не бываю. Естественно, у меня есть любимая девушка.
- И кто же она?
- Я познакомился с ней в Германии, где она живет и работает. Она – юрист. Мы с ней постоянно созваниваемся.
- Твоей девушке надоедают фанатки?
- Ей все до фени, она же далеко!
- Правда ли то, что живешь в Сочи? Не затопило?
- Этим слухам уже столько лет! На самом деле я постоянно живу в Москве, потому что там у меня основная работа. Как обычный курортник я иногда приезжаю отдохнуть в Сочи.
- В твоей жизни были ситуации, которые можно назвать безвыходными?
- Наверное, были. Но я не могу их назвать абсолютно безвыходными, потому что из любой ситуации есть выход. Нужно быть готовым найти этот выход.
Алексей УЛЬЯНОВ

 

 

Юра Шатунов получал подарки из рук солдат ВВ

На следующий день после Филиппа Киркорова Сыктывкар посетила целая сборная поп-звезд рангом пониже – группы «Ночной патруль», Revolvers и легендарный, надолго исчезнувший было с глаз Юрий Шатунов. «Ночной патруль», лидер которого выступал в красной футболке с надписью «СССР», приезжает в Сыктывкар уже второй раз (первый – на День молодежи). Организаторы, памятуя о высоком статусе, драгоценном имидже и душевной хрупкости гостей, категорически запретили любые фото- и видеосъемки, а также любое общение с прессой. Единственным подобием такого общения стал эфир на радио «Европа плюс Коми», в который музыканты, обедавшие в это время в ресторане гостиницы «Юг\р», выходили через мобильные телефоны.

Концерт задержался всего на 40 минут. Выступления «…патруля» и Revolvers (во время которых, по сведениям организаторов, Шатунов в гримерке ел торт), как оказалось, являлись частью некоей акции Комитета по делам молодежи и Комитета по статистике РК - «Впиши себя в историю России 2002!», посвященной всероссийской переписи населения нынешнего года. Еще одной частью акции стала лотерея. Встав спиной к трем урнам, солист «…патруля» Павел стал доставать бумажки с обозначением сектора – первая урна, ряда – вторая урна, номера места – третья урна. Призами и подарками от спонсоров оказались музыкальный центр, ящик пива и два мобильных телефона. Лотерея вызвала негодование танцпола, естественным образом отсеченного от участия в розыгрыше. Чтобы танцполу не было обидно, музыканты одаривали его футболками, кепками, а заодно и пакетами от них.
И, наконец, после такого разогрева появился Юрий Шатунов – легенда советско-российской эстрады. Девушки восторженно визжали и пытались передать ему цветок или плюшевую игрушку. Однако ОМОНовское оцепление не решалось пропустить девушек к Шатунову, поэтому подарки клались на сцену не нежными ручками фанаток, а молодыми людьми из внутренних войск.
После концерта в том же «Юг\ре» состоялся товарищеский банкет, в котором участвовали все, кроме Шатунова и его администратора Аркадия.

 

 

РУКОВОДИТЕЛЬ ГРУППЫ "ЛАСКОВЫЙ МАЙ" АНДРЕЙ РАЗИН: "МАМА МИХАИЛА ГОРБАЧЕВА ЗАВЕЩАЛА МНЕ СВОЙ ДОМ"

В сентябре группа отмечает 15-летие образования и 10-летие распада

Наталия ЗАЯЦ

"ФАКТЫ"

В редакцию "ФАКТОВ" Андрей Разин приехал с Андреем Данилко на его серебристой "Тойоте Камри" и в сопровождении участника группы "Ласковый май" Андрея Шишкина.

Среди современников лучшего преемника Остапа Бендера, чем создатель популярной группы 80--90-х "Ласковый май", пожалуй, не сыскать. И хотя вот уже десять лет назад группа распалась, ее название по-прежнему используют как нарицательное. А предводитель сирот Андрей Разин из смазливого юноши превратился в солидного дяденьку с целой кучей важных должностей: депутат Госдумы Ставропольского края, заместитель председателя комитета по промышленности, строительству, энергетике и жилищно-коммунального хозяйства Госдумы, а также исполняющий обязанности старшего судебного пристава Хостинского района города Сочи, ко всему -- руководитель художественной студии для одаренных детей "Ласковый май" и председатель Ставропольского фонда культуры.

У себя на родине в селе Привольном Ставропольского края, которое благодаря тому, что что здесь родился первый и последний президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев, попало практически во все энциклопедии мира, Андрей Разин выстроил мельницу с пекарней, подъемный кран, за что и попал в книгу Славы села.

Первые деньги Разин зарабатывать в сельском хозяйстве еще в 12 лет, когда из одноклассников-детдомовцев организовал мобильную бригаду по сбору винограда. В 13 лет за заработанные деньги съездил на курорт. Но самые крупные суммы добыл, когда его взор обратился на шоу-бизнес...

"Я руководил предвыборными штабами Путина и Березовского"

-- Я был самым первым продюсером "Миража". Для создания репертуара группы нашел композитора Андрея Литякина, и мы с ним в студии "Рекорд" записали первые песни в исполнении студентки Московской консерватории Маргариты Суханкиной. Мы ей платили за каждую песню по сто рублей, хотя она очень просила: "Не надо денег. Только не рассказывайте никому, что это я пою: если в консерватории узнают, меня сразу исключат!" Под ее фонограммы я подбирал красивых девчат. Первой была Наташа Гулькина, потом Света Разина. Правда, в один прекрасный день они потребовали разрешить им исполнять песни "вживую". После этого я их уволил и взял на работу сначала Наташу Ветлицкую, потом Таню Овсиенко. Затем и эти певицы ушли в самостоятельное плавание. Намучившись с ними, решил создать мальчиковую группу "Ласковый май". Было очень тяжело каждый год полностью менять коллектив.

-- Как вы нашли Таню Овсиенко? Ведь она киевлянка, а вы работали в Москве?

-- Она работала в одной из киевских гостиниц официанткой, и у нас с ней произошел небольшой конфликт. Дело уладили, но Таню уволили с работы. Мне, как совестливому человеку, пришлось взять ее к себе. Овсиенко работала у меня костюмершей, потом стала певицей. Помимо нее, мы взяли в группу и ее мужа, клавишника.

-- Говорят, когда вы стали зарабатывать первые большие деньги, то купили частный дом для воспитательницы, которая вас забирала к себе домой на выходные из детского дома.

-- Первые большие деньги, 200 тысяч рублей, я заработал после первого турне с "Ласковым маем". Со этой суммой я приехал в Ставрополь и купил котельщице тете Лиде дом, воспитательнице -- квартиру, пацанам-одноклассникам -- по машине. Потратил все деньги за неделю. Зато на душе стало спокойно. Кстати, в Ставрополе я -- депутат.

-- Насколько мне известно, вас уже не первый раз переизбирают.

-- В третий. В этом году меня опять избрали на пятилетний срок, доверяют.

-- Можно узнать список ваших добрых дел?

-- Ну что я могу делать: гоняю чиновников...

-- Я читала, что на "Кинотавре" вы и известных артистов гоняли в качестве судебного пристава.

-- Что делать? Надо платить налоги! В марте следующего года я буду баллотироваться на должность мэра Ставрополя.

-- В середине 90-х вы были доверенным лицом руководителя КПРФ Геннадия Зюганова.

-- А на следующих выборах я был доверенным лицом Владимира Путина в Карачаево-Черкессии. Президент Карачаево-Черкессии Владимир Семенов и председатель Верховного Совета республики предложили мне возглавить предвыборный штаб Путина. В тот момент там была непростая ситуация: было крупнейшее противостояние между карачаевцами и черкесами, а моя кандидатура была наиболее приемлемой и для той, и для другой стороны. В свое время я также возглавлял штабы: Геннадия Ходырева в Нижнем Новгороде, Березовского на выборах в Госдуму Российской Федерации, штаб Александра Черногорова и практически сделал его губернатором Ставрополья. Раньше он был моим помощником.

-- Вы так быстро меняете политические взгляды?

-- Что касается предвыборных технологий, то равных мне на Кавказе, по-моему, нет. Не буду хвастаться, но ни один из моих протеже не проиграл выборы. Может быть, из-за того, что я не зарабатываю на выборах, а выкладываюсь полностью? Я азартный человек и если занимаюсь каким-то делом, то уже не сдамся ни при каких обстоятельствах, пока не добьюсь победы.

"Сейчас готовлюсь к защите докторской диссертации"

-- Когда вы только все успеваете?

-- Раньше я работал в сельском хозяйстве, после "Ласкового мая" был ректором института культуры, потом председателем союза фермеров юга России. У меня два высших образования -- экономическое и юридическое. Я кандидат наук, сейчас защищаю докторскую диссертацию по уголовно-правовой тематике.

-- В сентябре этого года у вас несколько круглых дат.

-- 15 сентября -- мой день рождения. Пятнадцать лет со времени создания и десять лет со дня распада "Ласкового мая". И еще одна важная дата -- 6 сентября родился Юра Шатунов. Все эти даты мы будем праздновать аж до начала следующего года. В рамках юбилеев дадим большие концерты в Ереване, Санкт-Петербурге, Минске. Ведем переговоры о проведении концерта в Киеве. Москва -- в последнюю очередь. Там концерты пройдут аж в январе-феврале следующего года.

-- Говорят, в этом году вы набрали новый "Ласковый май"?

-- Теперь в группе будет новый солист, Андрей Кучеров. Песни пишет ваш земляк из Николаева Ким Брейтбург. Кстати, Андрей Кучеров тоже родился в Николаеве, жил там до семи лет, потом переехал в Ставрополь.

-- Теперь вы работаете со знаменитыми композиторами, хотя раньше брали песни даже у бомжей.

-- И у бомжей, и у алкоголиков. Главный принцип -- лишь бы была хорошая песня. В основном песни для нас писал Сергей Кузнецов. Он хоть и алкоголик, но писал хиты -- "Белые розы", "Старый лес" и другие. Алкоголизм -- это личная проблема человека.

-- Когда вы подбирали музыкантов для "Ласкового мая", в коллектив брали исключительно детей-сирот?

-- Не совсем так. Сейчас со мной приехал Андрей Шишкин, он был с родителями. Я брал в коллектив только красивых людей. Считал, что с плохой внешностью вообще нельзя выходить на эстраду.

-- К вашей юбилейной дате сложилась довольно непростая ситуация. Сразу несколько участников группы "Ласковый май" организовали свои коллективы с подобным названием.

-- Я подал в суд и выиграл процесс. Буквально несколько дней назад мы оформили брэнд "Ласковый май". Думаю, к этому вопросу в ближайшие десять лет мы возвращаться не будем. "Ласковый май" как был за Разиным, так до 2012 года и будет... Несмотря на то, что бывший музыкант группы Владимир Шурочкин заручился поддержкой очень влиятельных людей. Но приехали мои еще более влиятельные люди и дубинами разогнали их всех. Моя студия "Ласковый май" ни на один день не закрывалась. Из нее вышла известная певица Вика Цыганова, работавшая у нас два года на разогреве. Со мной начинал работать покойный Женя Белоусов. Наш воспитанник Костя Пахомов сейчас снимается в кино. У Юры Шатунова самостоятельный проект. Вообще ребята из "Ласкового мая" неплохо устроились. Мы воспитали большую часть администраторов для российского шоу-бизнеса, все они когда-то работали моими администраторами: продюсер Баскова -- Рашид Дарабаев, администратор Сергея Пенкина -- Сергей Пережаев, администратор Буйнова -- Андрей Салов, администратор Аллегровой -- Игорь Сафиулин. Когда к звездам приходят устраиваться мои бывшие сотрудники, их с удовольствием берут на работу, как бы они плохо ко мне ни относились. Они знают, что у этих людей огромный опыт гастролей, обширные связи. Мы ведь давали по сто концертов в месяц!

"Латойя Джексон была в ужасе, услышав песни "Ласкового мая"

-- Если бы была своеобразная книга рекордов российского шоу-бизнеса, по многим позициям вы занимали бы там лидирующие позиции.

-- Мы были бы рекордсменами практически по всем номинациям. Мы были самым гастролирующим коллективом, и по сей день ни один артист не переплюнул нас по популярности. "Москонцерт" дал нам справочку о заработанных 47 миллионах рублей. Пять лет мы работали в концертной дирекции Москвы при Иосифе Давыдовиче Кобзоне. Со всей этой суммы мы исправно платили налоги. Не забывайте, что в те годы один рубль соответствовал 90 центам!

-- Думаю, ваш успех не прошел незамеченным вашими коллегами по шоу-бизнесу.

-- Мы воевали с ними, но давили исключительно творчеством. Когда они все собрались в одном балагане у Пугачевой на "Рождественских встречах" -- 30 самых ярких звезд Советского Союза, я объявил концерты "Ласкового мая". Они сумели продать 16 аншлагов, а мы, вдвоем с Юрой Шатуновым -- 17. Тогда я им показал, кто в доме хозяин. На следующий год они попытались взять реванш. В итоге у них -- 10 концертов, у нас -- 13. После этого поняли, что с нами тягаться бесполезно. Нас приглашали спасать заведомо провальные гастроли. В "Олимпийский" пригласили Латойю Джексон. Вместо 30 тысяч билетов, как рассчитывали, продали всего 2 тысячи. Как вы думаете, кого пригласили в первое отделение спасать зарубежную звезду? После того, как в афишу поставили "Ласковый май", за один день продали 30 тысяч билетов! Правда, Латойя была в ужасе, когда услышала песни "Ласкового мая". Она стояла за кулисами и не понимала: "Что это музыка?" -- спрашивала она у переводчика. Когда мы уехали, в зале "Олимпийского" осталось всего две тысячи человек...

-- Зачем же десять лет спустя возвращаться в шоу-бизнес с его скандалами?

-- Меня не интересуют скандалы, дрязги и т.д. Но меня это настолько вдохновляет! Сейчас в газетах пишут, что я родился в тюрьме, 18 сентября. И вовсе не Разин, а какой-то Косоротов. Вся эта грязь меня не трогает. Все плохое работает на мой карман. Я никогда этого не чурался. В свое время я был сражен, узнав, как София Ротару отнеслась к тому, что о ней в "Московском комсомольце" пытались написать критическую статью. Чтобы остановить это, она "включила" ТАКИЕ СВЯЗИ, вплоть до Горбачева! Главного редактора Олега Гусева вызвали в ЦК Комсомола и сказали: "Ни в коем случае в советские времена о Софии Ротару нельзя писать плохо!" Я сказал тогда ее сыну Руслану: "Был бы скандал в отношении Софии Ротару, был бы битком набитый зал". Когда я объявил, что буду работать один, без Шатунова, мой первый концерт должен был состояться в Киеве. В глубине души я очень волновался, что билеты на него не продадутся. На мое счастье в "Комсомольской правде" вышла статья "Майские метаморфозы", где написали обо мне ТАКОЕ! Я со страхом думал, что меня посадят. После статьи звонит мне ваш первый секретарь Горкома комсомола и спрашивает: "Андрей Александрович, вас еще не посадили?" -- "Нет". -- "Вы знаете, на вас все продано". -- "А сколько продано?" -- "Десять тысяч билетов на десять дней -- Дворец спорта". После этого я позвонил в "Комсомольскую правду" и сказал журналисту: "Большое спасибо, ты дал заработать мне сто тысяч долларов". В газете было написано, что меня с дня на день арестуют. Все приходили посмотреть, что это за монстр, который мучает детей. Но при этом они вносили в кассу деньги, и мне это нравится.

-- У вашей группы было множество двойников.

-- Было пять Разиных и пять Шатуновых.

-- ??!

-- Мы этого не скрываем. Пою я, к примеру, у вас в Киеве. Звонит мне директор Магаданской филармонии и приглашает приехать. -- "Не могу, пою в Киеве". -- "Андрей Александрович, дайте мне хоть кого-нибудь". -- "Есть только двойник". -- "Ой, пожалуйста, такие же деньги, как за вас платим". Ну, если они просят, если им это нравится, платят деньги -- пожалуйста, возьмите Разина. Я -- честный человек. В конце года в "Олимпийском" я собирал их всех вместе, и они пели... моим голосом.

-- Против вас было возбуждено уголовное дело...

-- В советские времена я с экрана телевизора сказал: "Хочу создать ассоциацию любителей "Ласкового мая". Желающих вступить в нее прошу прислать по одному рублю и указать свой обратный адрес, мы вышлем вам членские билеты". Мне прислали один миллион пятьсот тысяч рублей. На меня открыли дело и "пришили" хищение государственных средств в особо крупных размерах. Когда я объяснял, что рубль -- не государственное средство, а добровольное пожертвование, и показывал документ, по которому люди будут бесплатно проходить на концерты, который стоит три рубля, деньги у меня все равно конфисковали.

"Когда кагэбисты видели фото, где я на руках у Горбачева, все вопросы сразу отпадали"

-- В одном из интервью я читала, что участников своего коллектива вы держали в "ежовых рукавицах", не разрешали слишком выделяться среди сверстников.

-- На сцену я не разрешал выходить в шубах и золоте. Но дети из моего коллектива были богатыми, хорошо одевались. Юра Шатунов настолько этим проникся, что в обыденной жизни носил фуфайку и кирзовые сапоги. Все были в шоке, когда приезжала черная блестящая лаком "Чайка" и из нее выходили сироты в телогрейках. Алла Борисовна, когда это увидела, чуть не упала в обморок. Мы с ней работали на одной базе в "Олимпийском".

-- Она дама коварная...

-- Мы ей были не по зубам. Она нас ела, ела... а проглотить не могла. Знаете, почему? Потому что у нас было огромное количество поклонников. Больше, чем у Пугачевой. Она неоднократно обращалась в милицию, натравила Раймонда Паулса обратиться к с просьбой к председателю Совета Министров Николая Рыжкова посадить нас.

-- Насколько мне известно, вы родились в одном селе с Михаилом Сергеевичем Горбачевым, в Привольном.

-- Горбачев -- мой сосед. Я с ним знаком лично. К нему домой на каждую Пасху приезжаю. Хотя раньше мы с ним ссорились за дом. Его мама перед смертью завещала мне дом. Он с этим не согласился. Вот мы с ним два года и судились. А сейчас в нем музей делаем.

-- Правда, что вы выдавали себя за племянника Горбачева?

-- Я даже написал по этому поводу песню: "Дядя Миша -- ты мой дядя дорогой, неужели ты не слышишь, как ругают нас с тобой?" Это был пиаровской ход. У меня есть снимок, где я, ученик третьего класса, я сфотографировался с Михаил Сергеевичем. Когда кагэбисты телевизионщики видели снимок, где я сижу на руках у Михаила Сергеевича, все вопросы ко мне сразу отпадали. Помню, я арендовал "Чайку", приезжал на ней в Останкино и "гонял" там начальников.

-- Для этого вы должны были предъявить какой-то документ?

-- Все делала "Чайка". Это была правительственная машина. Со служебного входа я звонил зампреду Гостелерадио Попову и говорил: "С вами разговаривает племянник Михаила Сергеевича Горбачева. Мне надо вам сказать два слова!" Он с семнадцатого этажа бежал вниз и видел: подъезжает ГАЗ-14 с флажками советского государства, водитель открывает двери, и оттуда выхожу я. "Садитесь, пожалуйста, мне надо с вами поговорить", -- говорил я Попову. Пока мы ехали в машине до проспекта Мира, я решал все вопросы. Мало того, мой друг звонил по секретному телефону 206-45-00 в эту "Чайку", и я с ним разговаривал, как с Михаилом Сергеевичем. Это произвело на Попова еще большее впечатление. А я Горбачеву как бы отвечаю: "Дядя, сейчас я подъеду, машину отпущу, все, пока". До этого в течение четырех лет нашу группу не пускали на телевидение. После этого случая Попов собрал телевизионное начальство, среди которого был и Игорь Крутой, и нам был открыт "зеленый свет".

-- "Добрые" люди не донесли эту историю до ушей Михаила Сергеевича?

-- Я их опередил, написав песню "Дядя Миша, ты мой дядя дорогой". И он решил, что это все наветы.

-- Правда, что вы не разрешали участникам группы излишеств в виде курения, пьянства, секса?

Тут в разговор вмешался Андрей Шишкин: Конечно, правда! Каждый вечер после 11 часов проводился жесткий секс-контроль, проход по номерам. На первый раз ограничивались денежным штрафом и словесным порицанием, на второй -- снятие с гастрольной поездки, на третий -- увольнение из коллектива. Несмотря на всю свою кажущуюся грозность, Андрей -- человек довольно мягкотелый: через полгода провинившийся, реабилитировавшись, возвращался в коллектив. Строгие меры принимались, потому что против нас было очень много провокаций в виде малолетних девушек, за которых могли привлечь к уголовной ответственности.

А.Р.: Я держал коллектив в строгости. У меня никто не курил, не пил. За все эти провинности у меня был внушительный денежный штраф. Сам я, кстати, до 28 лет даже пива не пил. Попробовал только, когда ушел в большую политику. Но до сих пор не курю.

А.Ш.: На самом деле проштрафившихся было много, просто Андрей не всегда все знал. Девушки на время обхода номеров гроздьями свисали из окон и прятались на балконе. Проходящие мимо гостиницы видели белые простыни, на которых свисали поклонницы. За всем не уследишь!

А.Р.: В городе Иванове одна девушка сняла номер на восьмом этаже гостиницы, а мы жили на седьмом. Они с подругой привязали к батарее простыню и по ней спускались этажом ниже в номер к Шатунову.

-- Говорят, известная ведущая "Музобоза" Лера, которая в этом году вела конкурс в Юрмале, была вашей фанаткой и ездила за группой по всем городам Советского Союза.

А.Р.: Однажды, когда она в очередной раз приехала с нашей группой на гастроли, а это было в Киеве, я ее просто поколотил. Дал Андрею Шишкину деньги, чтобы он ее посадил в самолет. Он ее посадил на автобус в Борисполь, дал денег на билет. Я выхожу на сцену, начинаю петь, поворачиваюсь, а она танцует в зале. Мой барабанщик Линюк очень просил, чтобы я ее оставил в покое, потому что она беременна. Вскоре она родила от него сына. Это был мой прокол, я не уследил. Потом она отказалась от ребенка и сдала его в детдом. Мой музыкант забрал ребенка и воспитывал его сам. Наш коллектив принял участие в судьбе так называемого сына полка.

"В честь нашей группы поклонница назвала своего сына Ламай"

-- У ваших ребят было столько поклонниц, потому что они очень даже неплохо зарабатывали?

А.Р.: Когда заработная плата советского человека колебалась в пределах 100--130 рублей, наши получали по три-четыре тысячи в месяц. Концертная ставка артиста тогда была 14 рублей, но я находил тысячи способов, чтобы платить ребятам нормальные гонорары.

-- Обычно у людей с вашим положением и влиянием находится много родственников...

А.Р.: Буквально вчера в ток-шоу вышла моя фанатка и объявила, что родила от меня сына. Все были в шоке, потому что действительно я ее помню, она ездила с нами на все гастроли, делала пацанам прически, стирала рубашки. Но когда вышел ее сын, и мне показали свидетельство о его рождении, в графе "отец" -- прочерк. А в строке имя -- "Ламай". Я чуть в обморок не упал! Своего сына она назвала в честь нашего коллектива. Моя жена, которая смотрела эту программу по телевизору, была в шоке. Ведущий шоу Отар Кушанашвили сказал: "Андрей Александрович, вы не имеете права, вы депутат, вы не должны отказываться от брошенных детей!" Помимо этого, у меня было около двенадцати мам. Хотя я точно знаю, что мои родители погибли в автомобильной катастрофе в 1964 году, когда мне исполнился один год. Знаю, где их могила. У Юры Шатунова мама тоже погибла, когда ему было восемь лет, и тоже есть могила. У него периодически появлялось в месяц по одной--две мамы. Одна была сумасшедшая. Мы даже принимали серьезные меры через прокуратуру, потому что она написала мне в письме, что "если он не признает меня своей матерью, то на одном из концертов я его застрелю".

А.Ш.: Но папа у Юры был точно Элвис (смеются).

А.Р.: Как-то в прессе появилась "утка", что Юра -- незаконнорожденный сын Элвиса Пресли. Но это нас так выручило в Америке! Вышел журнал с фотографией, на которой Юра Шатунов стоит рядом с Элвисом Пресли. Многие заметили большое портретное сходство. В статье речь шла об одной женщине, которая училась в Америке и в 1973 году забеременела от Элвиса Пресли. Она подробно рассказала, где был его концерт, потом она, якобы, приехала в Россию и бросила ребенка в детдоме, уехав назад в Америку. Когда вышла эта статья, мы долго смеялись и прихватили с собой журнал. А в Америке, когда мы отдыхали на берегу океана, устроили там небольшую дискотеку: начали громко петь, танцевать, к нам подъехала полиция и начала выяснять, почему мы шумим. У них разговор короткий: руки на капот и начали обыскивать. И нашли у Шатунова на шее ладонку -- маковую головку, которую ему дала мама нашего директора Аркадия Кудряшова, чтобы его не сглазили. Когда полицейский ее увидел, он тут же начал надевать на Шатунова наручники. Мы перепугались не на шутку. Выручила меня смекалка. Я сказал переводчику: "Скажи ему, что это сын Элвиса Пресли". И в качестве наглядной иллюстрации показали ему тот журнал с фотографией. Поначалу полисмен не поверил, но когда увидел журнал, а он оказался еще и фанатом Элвиса, тут же отстегнул наручники и стал совать ему бумажку, чтобы Юра расписался. Он очень просил оставить ему на память журнал, и мы это сделали. Если бы не этот журнал, неизвестно, чем бы вообще эта история закончилась. Забавная история приключилась и с моим новым солистом Андреем Кучеровым, который внешне очень похож на Павла Буре. Однажды я, Паша и Андрей оказались в одном самолете, который летел в Америку. Паша направлялся в Ванкувер, поэтому вышел в Сиэтле, а мы полетели дальше, в Лос-Анджелес. В самолете еще сидели какие-то братки, правда, они летели в бизнес-классе, а мы в первом. Они увидели, как я, Паша и Андрей попрощались. Один из бандитов на костылях, видимо, самый главный, весь в золотых цепях, садится, меня отталкивают от Андрея, приглашают его сесть рядом с этим бандитом. Я возмутился. Оказывается, они подумали, что Андрей -- брат Павла Буре, Валерий. Андрей смекнул, с кем его перепутали, расписался у этого бандита в паспорте, причем, слава Богу, написал не Кучеров, а то бы нам голову оторвали прямо там же. Нам надавали всяких сувениров, золотую цепочку с большим крестом на память. Я потом рассказал эту историю маме Буре Татьяне и самому Валере, он к нам приезжал в гостиницу, когда его супруга была беременна первым ребенком. Мы показали цепь, которую нам подарили, они очень долго смеялись. Я говорю: "Валера, забирай, твоя". Он отказался. А Татьяна говорит: "Ну что ж, он будет нашим третьим сыном". Так Андрей Кучеров стал третьим сыном Татьяны Буре.

-- Что вас связывает с Украиной?

А.Р.: Мы сюда приехали в гости к Андрею Данилко. У нас намечаются совместные большие гастроли. Эту тему мы начали обговаривать еще в Сочи. Андрей знает меня уже давно. Когда-то он приезжал в Москву, был у меня дома, подружился с моей супругой, тещей. Это было двенадцать лет назад. Он тогда не был известен, и я обо всем этом не знал, узнал об этом только недавно, он сам мне рассказал и покаялся, что был у меня в гостях. Говорит: "Тебя не было, ты был на гастролях. Меня принимала Фатима Заурбековна, твоя теща. Вместе с твоей супругой они меня накормили и очень хорошо приняли". А потом я как-то выступал в Полтаве, было много-много журналистов. И среди них такой худенький, щупленький мальчик. Я сказал: "Никому интервью давать не буду... Разве что вот только ему". Этим мальчиком оказался Андрей Данилко. Андрей мне потом рассказывал об ужасных последствиях этого интервью. Потому что именитые журналисты чуть не разорвали его на куски, говорили: "Кто ты такой? Мы -- центральные газеты, не можем взять у Разина интервью, а ты взял". Андрея чуть не убили. Когда Андрей стал известным, я его приглашал к себе в гости в Сочи.

-- Кто ваша жена по профессии?

-- Супруга юрист, работает в МИДе Российской Федерации в управлении внешних сношений. Наследников пока нет, но планируем в следующем году. А пока у меня 16 миллионов детей-поклонников.

-- Где вы в основном живете?

-- В Сочи, в Лазаревке (Ставропольский край) и Москве.

-- Говорят, вы большой любитель автомобилей?

-- Первая машина, которая у меня появилась -- это "Мерседес-кабриолет" 1936 года выпуска, было две "Чайки", один ЗИЛ, правительственные "Мерседесы", джип. Моя последняя машина -- "Форд-экспедит".

 

Ольга Гончарова 

ЮРА ШАТУНОВ: ПРАКТИЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ

Титул "восставший из ада", данный жестоким отечественным шоу-бизнесом Юрию Шатунову по случаю его внезапного второго пришествия на музыкальный небосклон, не испугал звезду 80-х. Записав два альбома, он отправился на гастроли по отдаленным территориям бывшего Советского Союза. Оказалось, что народная тропа к оренбургскому детдомовцу и не думала зарастать. Где бы ни появился любитель "белых роз", всюду аншлаги. В Хабаровске та же история.

ЯБЛОКИ И НИКОТИН
Обычно для приезжих артистов в гримерке ОДОРА всегда накрыт стол, по которому и можно судить, кто чем злоупотребляет. Выбор Шатунова был одним из самых непривередливых: пара бананов, пара яблок да минеральная вода. Скромность, украшающая либо закоренелого трезвенника, либо человека, очень опасающегося встреч с алкоголем. А если припомнить газетные слухи о том, что после распада "Ласкового мая" горячительные напитки здорово помогали Юре преодолеть "сложнейшую непереживаемую" ситуацию... Впрочем, на сегодняшний день из ассортимента предполагаемых вредных привычек Шатунову не удалось избавиться лишь от курения.
Перед хабаровским концертом возмужавший Юра беспрестанно дымил, чем вывел из терпения собственного директора. "Хватит, дышать уже нечем", - рявкнул последний и вырвал сигарету из губ подопечного. Юра не сопротивлялся. "Это мой "папа" Аркадий Кудряшов, - попытался сказать он позже. - Ему я обязан всем".

ОТЦЫ И ДЕТИ
(Историческая справка: Аркадий Кудряшов. Бывший директор группы "Мираж". С тех пор как услышал хит "Белые розы", неразлучен с Шатуновым. Является личным директором певца со времен "Ласкового мая".)
Разобравшись с "сыном", "папа" набросился на журналистов: "Нам ваши дурацкие вопросы не нужны. Мы приехали работать, а не давать интервью. У нас и так куча предложений. В региональных компаниях мы не заинтересованы. Вот прямой эфир на OPT - это другое дело". На вопрос, не боится ли певец претензий от какого-нибудь обманутого ранее зрителя, Юра ответил со свойственным ему простодушием: "Нет, я же работаю для людей. К тому же сегодня я не могу позволить себе быть неискренним. Жить прошлыми днями глупо. Я плыву по течению, торопить события сейчас, наверное, поздно. Когда решил вернуться и записывал альбом "Вспомни май", не надеялся на результат такого масштаба! И ничего не оставалось, как выпустить альбом "Седая ночь".
Невероятные слухи, опутавшие Юру в 80-х, действуют до сих пор: сегодня на концертах Шатунова бьются в истериках фанатки, будто и не было долгих 15-ти лет. Слухов обо мне была масса, - вздыхает Шатунов. - Самый невероятны? Трудно вспомнить навскидку. Если это придумывают люди, это здорово ( в числе народных историй - сюжет "Юрий Шатунов - сын Элвиса Пресли", который настолько нравится Юрочке, что он не хочет его опровергать). Вы можете представить, как можно придумать историю о ком бы то ни было, чтобы она имела резонанс глобальный?" (Мы все можем.)

ПРИМЕРНЫЙ УЧЕНИК
Итак, сегодня Юра уверяет, что искренне отвечает на все вопросы. Но информации в них, к сожалению, мало. С одной стороны, признается, что пережить забвение после бешеной популярности нереально, но и находит в этом положительные стороны вроде "осознания собственной ценности". С другой: "На самом деле я не уходил никогда из этого бизнеса, просто был такой момент, когда нужно было остановиться и подумать, как жить и что делать дальше. Я усердно учился, много времени провел за границей (успешно пел для русских эмигрантов в Германии), общаясь с людьми творческими, с людьми, которые меня многому научили. Я не просто сидел в Москве и ждал с неба манны. У меня каждый день был расписан так же, как и сейчас". (Действительно, в одном из интервью он признался, что временами было настолько туго, что кормил Шатунова огород.)
А еще Юра позволил себе слегка поностальгировать по "Ласковомайским" временам, мол, весело было, здорово, все за нас делали взрослые (и деньги получали тоже), а теперь что же -приходится все делать самому: и песни писать, и аранжировать их, и миксы стряпать! Сегодня ни с кем из бывшего "Ласкового мая" отношений не поддерживает. По словам Юры, многие спились, что тут говорить.
На это герою возразили закономерным вопросом: "А как же Сергей Кузнецов, в соавторстве с которым были записаны сольные альбомы?" Сознался: "Мы не совсем ладим с Сережей, но, действительно, работаем, собираемся даже записать совместно третий альбом". (Справка; Сергей Кузнецов был первым автором и в общем-то создателем "Ласкового мая". С его легкой руки в Оренбурге был записан первый альбом группы "Белые розы". После разногласий с администратором группы Андреем Разиным покинул состав, что весьма пагубно сказалось на репертуаре "ЛМ" и предопределило ее закат).

ДВОЙНИКИ
В конце 80-х в Хабаровске давала концерт группа "Ласковый май". Юра этого совершенно не помнит, что не удивительно, потому что в Хабаровск он никогда не приезжал. Но обманом выступление посчитать также нельзя, потому что в группе солировал один из ее официальных вокалистов Костя Пахомов, что и было тогда объявлено. Гастролеры жили в санатории за городом, где работала стоматологом мама моей однокурсницы. Последней удалось познакомиться с группой, что повлекло за собой бесплатный поход на концерт и фотографирование с густочернобровым блондином (редкое сочетание) Костей. После успешного "запуска" нескольких смазливых вокалистов наравне с Шатуновым (хотя, чего уж там, затмить Юру никому из них не удалось), Разину приходит гениальная идея о создании студии "Ласковый май". Десятки двойников "ЛМ" гастролируют по стране. Сегодня Юра понимает, как это было нехорошо. "Такое было время. Пресечь это было невозможно. Законодательство в этой области не работало ни тогда, ни сейчас. Стоило мне только начать работать, выпустить сингл - а на прилавках уже альбом продается. Появилась куча левых коллективов. Один называется "Розовый вечер", другой - "Белые розы". Я не могу с этим бороться, но все же сделаю "официальное заявление". Название "Ласковый май" мне не принадлежит, его зарегистрировали совершенно чужие люди. Если увидите его на афише, знайте, что Юры Шатунова там не будет".

Ольга Гончарова. 


Смотри, Шатунов пошел!

Кто только не сбежался посмотреть на единственный концерт Юры Шатунова, запланированный в ОДОРА. Среди поклонников были замечены люди на костылях, бабушки, совсем молоденькие девочки, беременные женщины и целый цыганский табор.

Билеты, цена которых колебалась от 200 до 700 рублей, были активно раскуплены. Промедливший фанат в сердцах выкрикивал у входа: "Будьте людьми, продайте билет! Куплю за любые деньги!"
Наконец все с трудом разместились в зале. На сцене появился ОН. "Ой, Юрочка!" - вскрикивали преклонного вида дамочки, "Юра, Юра!" - визжали совсем молоденькие школьницы. "Тоже мне, Юрочка! - зло сказала стоящая рядом женщина, просочившаяся в зал без билета. - Ярослав Евдокимов, Ион Суручану - вот были певцы настоящие! По ним так на концертах не убивались!"
Что же касается самого виновника фанатских исступлений, "кумира двух поколений" г-на Шатунова, он расплылся в широкой улыбке и удивительно детским для своих лет голоском затянул культовую песню перестройки "Белые розы".
До концерта директор певца советовал телевизионщикам "снимать после шестой песни, тогда все начнут петь".
Прогнозы перевыполнились. В зале повскакивали с мест уже с первых аккордов. "...Но белые розы у всех на глазах я целовать и гладить готов", - весело пел Юра, демонстративно поглаживая себя по бокам. Пожалуй, это было единственное эротическое движение певца за весь концерт. Под остальные же песни Шатунов ритмично дрыгался, переминаясь с ноги на ногу. "Попрыгунчик", - трепетно охарактеризовала этот его танец одна из поклонниц.
Так "Попрыгунчик" отпрыгал больше часа, песнями "Детство", "Седая ночь", "Розовый вечер" не на шутку разбередив воспоминания тех, чье бурное отрочество пришлось на восьмидесятые. Через каждые две песни Юра прерывался, чтобы собрать цветы от атакующих сцену поклонниц, взамен артист не скупился на автографы, чем подтвердил репутацию скромного малого.
О последнем красноречиво говорил и прикид певца. Всего-то роскоши - бриллианты в одном ухе, а так - скромная маечка в обтяжку да джинсики с эффектом потертости.
Когда-то Алла Пугачева дала ему мудрый совет: "Чем будешь проще, тем лучше!". Юра Шатунов так и поступает. Хороший мальчик всегда слушался авторитетных взрослых.

Ольга Гончарова.

 

•• Король попсы двух поколений


Шатунова ждали достаточно долго, даже утомились, но не роптали,
понимали, обедает человек. И когда вышел из отдельного кабинета
невысокий темноволосый такой мужичок, крепко сбитый и плотный,
с явно обозначившимся под черной футболкой пузиком, впрочем,
весьма приятным, и полноватой филейной частью, его поначалу
никто и не узнал.

Потом спохватились, задвигали камерами, потянули микрофонные
шнуры, проверяли на запись диктофоны, мне же оставалось только
во все глаза смотреть, определяя, где же за столь рядовой
внешностью скрывается тот голубоглазый и холеный плакатный
красавец с потрясающей улыбкой Чеширского кота.

"Ну, давай побеседуем", - Шатунов похлопал ладошкой, определяя мне
место рядом с собой. "Давай! - с воодушевлением согласилась я,
протискиваясь между столом и диваном. - Меня Елена зовут...

- Здравствуйте. Царь, - хохотнул Шатунов и протянул руку. Ладонь у
него прохладная, добрая; рукопожатие крепкое - не детское. И через
небольшую паузу прибавил: Юрий Шатунов...

- Ой-е-е-й, - заголосила я негромко, - вот ведь счастье-то
привалило... Благодарствуйте, батюшка, а то и не знала, как Вас
величать...

Шатунов засмеялся, мгновенно поменялся всем лицом, и стал тот
самый плакатный, телевизионный, узнаваемый. Будто и не прошло
пятнадцати лет его почти полного небытия на российской эстраде.

- Вопрос у меня к Вам серьезный, можно сказать, филосовский. -
Он кивнул, дескать, давай. - Взлеты и падения, падения и взлеты -
Ваша жизнь ой как непросто складывается... На кого расчитываете,
на что надеетесь, кому молитесь?

- Все в этом мире решают деньги... - жестко, не задумываясь
начал Юрий. - Все на них покупается и продается: талант, удача,
любовь, жизнь. В особенности это касается нашей страны.

- То есть, Ваш Бог - деньги? - довольно скептически переспросила
я, рискуя закончить интервью, так его и не начав.

- А-а, вот Вы о чем. Можете написать, что в Бога я не верю...
Нет, не так: я не хожу в храм, не молюсь, но точно знаю, что
Он есть, причем, в каждом из нас. Я не люблю говорить на эту
тему. В России полная православная безграмотность. Подойди к
любому подростку, поинтересуйся, кто есть Бог, и тебе ответит,
что это такой старик на небе с большой белой бородой.

- Где предпочитаете выступать: маленькие города или мегаполисы?

- Конечно в городках. Сам-то я родом знаете из какой глухой
деревни. В столицах публика тяжелая, ну, знаете...- Шатунов
замялся, подыскивая слово.

- Ну и ладно, - подытожила я, - не будем о гадостях на ночь.
Как проводите праздники, выходные?

- О-о-о, как я ненавижу праздники! Все отдыхают, веселяться, а у
тебя самые рабочие, самые трудные дни. Поэтому отмечаю только
Новый год, тогда мы подводим итоги работы.

- Юра, - окликнул Шатунова подошедший администратор, - пора на
концерт.

- Да погоди! Только говорить начали... Да, я еще терпеть не
могу свои дни рождения. Разве это весело узнать, что постарел
еще на год.

- Тут в Интернете прочитала...

- Они все врут! - в один голос весело выкрикнули мои собеседники.

- Даже то, что Вы родились шестого сентября? А я уж было
собралась поздравить с наступающим. Да, что-то уж больно мрачную
картину своей жизни Вы нарисовали: в Новый год итоги подводите,
в день рождения дверь на засов, и сидите как в норе. А фанатки
за дверями толкутся, маются, как Юру с днем рождения поздравить?

Шатунов опять смеется:

- Нет, нет. Приходят, конечно, и звонят, и подарки дарят, но за стол
я только с самыми близкими и родными. Вообще, я в России не отдыхаю,
предпочитаю Германию. "В России отдыхать, - подключился к разговору
администратор, - никакого здоровья не хватит". - Да и денег тоже, -
добавил Юрий.

- За счет чего Вам удалось вновь вернуться на сцену:
работоспособность, удача, что-то иное?

- Честно? Я не могу ответить на этот вопрос. Знаю только, знаю
наверняка, что добиться подобного не возможно, совершенно не
возможно... В детстве, положим, удача... Но два раза в жизни так
не бывает.

- Когда поете "Белые розы" в зале плачут?

- Нет! - воскликнул смешливый администратор.

- Да! - одновременно с ним произнес Шатунов. Все захохотали. - Чего
гадать, поехали с нами, места в машине хватит!

Признаюсь, прав был Юра. Под "Белые розы" и восторгаешься, и
умиляешься, и слезы промокаешь - ведь как в детство на чуток
вернулся - право слово, просто праздник какой-то!

   Елена ОВЧИННИКОВА 

 

ОКТЯБРЬ 2002 г.

 

"НАС КУПАЛИ В МОРЕ ЦВЕТОВ"

Интервью
Юрия ШАТУНОВА

С Юрием ШАТУНОВЫМ беседовала Эльвира ТИМОШКИНА


 Легенду российской эстрады Юрия Шатунова в России знают все. И говорят, конечно, о нем всякое. Что он гомосексуалист, что практически всегда Юра поет под «фанеру». Некоторые журналисты отзываются о Шатунове как о недалеком человеке. Но у Юрия масса поклонниц, которым очень нравится его творчество, его внешность. Поклонниц же больше интересует то, что говорит сам исполнитель романтичных песен, а не то, что о нем говорят другие. После недавнего выступления Шатунова в Омске корреспондент "Вашего ОРЕОЛА" взял интервью у бывшего солиста группы "Ласковый май".

- Юрий, когда вам было шестнадцать лет и у вас была уйма поклонниц среди ровесниц, вы с ними общались?

- Я не общаюсь с поклонниками. Этого делать нельзя, потому что у меня есть определенный имидж и надо придерживаться законов шоу-бизнеса. Есть единицы, с которыми я общаюсь. Например, с организаторами моих концертов, всеми до единого.

- А есть среди тех, с кем вы общаетесь, люди, которые не имеют отношения к шоу-бизнесу?

- Да, но с ними я общаюсь реже, и только если человек интересен не как поклонник, а как личность, которая что-то может.

- Интересно, а как может произойти такое знакомство?

- Элементарно. У нас сейчас объявлен конкурс. Мы ищем ребят, которые что-то из себя представляют. Ищем поэтов, композиторов, аранжировщиков, музыкантов. Это будет моя личная команда, которая будет работать со мной. Видели, ко мне девушка заходила? Это обыкновенная девушка, она работает медсестрой в вашей городской больнице. Ее зовут Анастасия. Она нам писала письма. Мы ее предварительно отобрали. И сказали: если будем в вашем городе, подойдите.

- У вас больше поклонников или поклонниц?

- Конечно, девушек.

- Да ладно...

- Что значит "да ладно"? У нас раньше вообще не было ни одного поклонника. В те годы у нас были одни девочки - "мелкое поколение", которое купало нас в море цветов.

- Ну скажите, было приятно?

- Да, но это было в том, прошлом, веке. Это было очень давно. Сейчас подход другой. Это прежде всего работа, и насколько хорошо ты ее делаешь, настолько тебе благодарны зрители.

- И все-таки, как простая поклонница может с вами пообщаться?

- Подарить цветок, получить автограф - и до свидания. А что еще может быть? Вы знаете наше население? Это сколько мне лет понадобится, чтобы пообщаться хотя бы с десятью в каждом городе?

- Вac, наверное, часто спрашивают о том, женаты вы или нет?

- Очень часто спрашивают, практически каждый день. Наверное, надеются на что-то. А вот журналисты - иная братия. Я журналистов ненавижу от всей души, но давайте без всяких обид. Это я говорю честно. Журналистов ненавижу по одной простой причине: 99 процентов из них - совершенно глупые люди. Заходя в гримерку, они задают такие вопросы, какие человек с улицы никогда бы не задал. Например, человек ходит на работу на завод, точит там гайки. Его жизнь дом - работа - дом. А журналист у него спрашивает: ваши планы на завтра? Завтра рабочий день! Какие могут быть планы? Он умывается, одевается и идет точить гайки. У меня то же самое.

- Клоните к тому, что мне не надо задавать вопрос о ваших планах?

- Ну что вы ерничаете? Я буду работать: новые пластинки, новые клипы, новые песни, новые знакомства, новые люди и так далее.

- А вдруг вы завтра поедете на Ямайку отдыхать?

- На Ямайку ехать надо, прежде всего, с деньгами.

- Да ладно вам прибедняться-то! Недавно одна центральная газета написала, что раньше вы были такой весь из себя богатый, а сейчас у вас всего две скромненькие иномарочки.

- Знаете, на заборе тоже написано... но там дрова лежат. А вообще, пишут кучу фантастики. Зачем вы читаете желтые газеты?

- Так давайте откроем людям глаза! Скажите, Юрий, у вас когда-нибудь было несколько собственных квартир в Москве?

- Никогда. А вообще-то, мне надо говорить, что у меня есть куча квартир, вагон и маленькая тележка машин, а также 750 самолетов и жена Алсу за дверью ждет. А если серьезно, то у меня даже одной машины нет. Почему? А вот видите, организатор концерта зашел? Так вот, он нас обокрал, обворовал, обманул. Ну как мы можем после этого купить себе машины?

- Кто кого обворовал, кто кого обманул? - возмутился организатор концерта Александр Ященко. - Ты вот ей говоришь, она завтра все напишет, и никто мне потом не поверит, что ты пошутил.

- В последнее время о вас практически невозможно было найти информацию, кроме той, что есть скандал, связанный с "Ласковым маем": мол, его бывшие участники никак не могут разобраться, кому же принадлежит группа и кто хозяин песен.

- Я могу сказать одно. "Ласковый май" мне сейчас не принадлежит. Я от него отказался самолично, потому что вокруг "Ласкового мая" сложилась неприятная ситуация. Уже есть одиннадцать коллективов под названием "Ласковый май".

- А кому принадлежат песни, которые вы поете?

- Они принадлежат прежде всего народу. А вообще, песня принадлежит человеку, который ее написал. Но автор может ее продать. У меня есть все документы на песни, которые я исполняю. "Белые розы", "Розовый вечер", "Седая ночь" в том числе. Половина из тех песен, которые я пою, - мои, некоторые песни были написаны в соавторстве с Сергеем Кузнецовым.

- Продюсер у вас есть?

- Генеральный продюсер у меня компания "АРС".

- Чем вы занимались в то время, пока не гастролировали, например, года три назад?

- Я учился в Германии во Франкфурте-на-Майне на звукорежиссера. Если вас это интересует, то я никогда не уходил из шоу-бизнеса, но настал момент, когда захотелось сменить окружение, так называемых друзей. Люди, с которыми мы работали в "Ласковом мае", никогда не были друзьями. И в один прекрасный момент я ушел. Стал строить свою карьеру. Единственный, с кем я сейчас поддерживаю отношения, это Сергей Кузнецов, потому что он, так же как и я, был создателем группы "Ласковый май". Нас было всего двое - он писал, я пел. А все, что сейчас происходит с "Ласковыми маями"... Кто-то создал фан-клуб "Ласковый май". Разин создал Центральную творческую студию для одаренных детей "Ласковый май". Он кричит на каждом углу, что он создатель "Ласкового мая". Только надо уточнить: какого из них?

- Юрий, какую музыку слушаете?

- Я уже разучился слушать музыку просто так. Сразу разбираю ее на части: из чего сделана, какие инструменты, какая обработка, в каком канале играет один инструмент, в каком другой. Я не слушаю музыку в целом. Я уже смотрю, какие интонации, какая тональность, какие обороты. Это чисто профессиональная болезнь. Последнее, что я слушал, это Эминем и Крэй Дэвид.

- Когда вам дарят цветы, вы видите человека, который их дарит?

- Конечно. Я же подхожу достаточно близко, меня можно даже потрогать, если очень захотеть.

- На сегодняшнем концерте была одна девочка. Ее заметил весь зал: в блестящем платье, с высокой прической и большим букетом из самого дорогого магазина нашего города. Дождавшись того момента, когда поклонниц около сцены будет поменьше, она подошла и в надежде, что вы обратите на нее внимание, протянула букет. Интересно, видели вы ее лицо в тот момент, когда небрежно взяли цветы?

- Ну что я могу сказать по этому поводу? Я нахожусь на сцене, на меня светит шесть пушек. Подходя к краю сцены, ты видишь только то, что тебе дают. Когда ты берешь цветы, ты смотришь, что берешь. Когда расписываешься, ты гораздо ближе к человеку, можешь с ним общаться, он тебя слышит. А эта девушка, видимо, была очень скромна и постеснялась попросить автограф. Но я никого никогда не хотел обидеть.
                                                                                                                                                                                                                                                                                  

Газета «Ваш Ореол», №40 от 2 октября 2002 года. Омск.

 

Легендарный основатель и солист «Ласкового мая» Андрей РАЗИН:

«Девать деньги нам было некуда. У меня до сих пор как память о Советском Союзе лежат 600 тысяч рублей, которые не удалось поменять. Слава Богу, большую часть сохранили…»

Интервью
Андрея РАЗИНА

Беседовал Дмитрий ГОРДОН


  Пережив пятилетку пышных похорон и подрастеряв светлые идеалы, в 80-х годах советская страна, как незабвенная мадам Грицацуева, мечтала о чувстве романтическом, грезила о герое молодом и пылком. И он таки появился с обворожительной улыбкой, не скупившийся на обещания, в меру авантюрный. Звали его Андрей Разин, было ему 20 с небольшим, а его заурядная биография: ПТУ, армия, колхоз, работа барменом...— с лихвой окупалась отсутствием каких-либо комплексов.

Можно как угодно относиться к этому человеку, но отрицать, что созданная им группа «Ласковый май» потрясающий фено­мен, нельзя. Если верить Разину, за пять лет его питомцы дали 2500 концертов, на которые было продано 47 миллионов билетов. Впрочем, это, наверное, тот случай, когда полезно доверять, но проверять.

После распада «Ласкового мая» Разин подался на Ставрополье, где стал ректором института культуры. А кем же еще? Это не­важно, что голос его остается скрипучим, а тело давно утратило юношескую поджарость, Андрюшины песни по-прежнему поль­зуются спросом в провинции. Разве в противном случае Андрея Александровича избрали бы депутатом Госдумы Ставрополья?

«Семья Горбачевых была нам очень близка»

  Андрей, я помню, какой ажиотаж со­провождал группу «Ласковый май» в конце 80-х и особенно в пиковом для нее 89-м го­ду. На концертах в том же киевском Двор­це спорта творилось нечто невообрази­мое...

Кстати, работал я тогда один, без Шатунова.

Вокруг вашей группы ходило и ходит множество слухов...

Ну разумеется когда люди популяр­ны, сплетен всегда в избытке. Ничего не попишешь: пиар.

Сегодня вы респектабельный чело­век, депутат. А правда, что вы родились в лагере?

Когда и прочитал об этом в энциклопе­дии, очень удивился. Но там одна нестыковочка. Все-таки человек, о котором они писа­ли, родился 18 сентября, а я — 15-го. И звали его Вадим, и фамилия у него совершенно другая, моей даже не созвучна. Тогда появи­лась статья Юрия Филинова в «Комсомоль­ской правде», где было написано, что, напри­мер, Наташа Королева вовсе не Королева, Андрей Разин на самом деле...

...Вадим Криворотов...

Да. Журналюги искали подходящий персонаж и, как говорится, нашли. Правда, немножко промахнулись. Нет, я родился в Ставрополе, в довольно-таки хорошей семье. Увы, мои родители разбились в авто­катастрофе, и я воспитывался в детском до­ме.

В каком возрасте вы осиротели?

Мне был год... Из родных осталась толь­ко бабушка. Она соседка Михаила Сергееви­ча Горбачева, живет в Привольном и послед­ние семь лет досматривала его маму Марию Пантелеевну. Отсюда, кстати, скандалы и вы­яснения: племянник я Горбачева не пле­мянник. А какая разница, если мы были как одна семья. Немножко ссорились, но сейчас отношения наладились.

Ну да, я сам слышал по телевизору, как вы пели:

Дядя Миша, дядя Миша,

Мой ты дядя дорогой!

Почему же ты не слышишь,

Как ругают нас с тобой?

Еще бы, в 90-м году его так все честили! «Почему, думаю, никто не вступится, сколько можно?». Вот и решил спеть это в «Олимпийском». Когда мое выступление на всю страну показали, Горбачев позвонил Ма­рии Пантелеевне: «Скажи Андрею, незачем это выносить на Первый канал».

В конце 80-х, когда вы победно шес­твовали, а точнее, «чесали» по стадионам и Дворцам спорта необъятной бывшей родины, кое-где чиновники, может, и хо­тели бы запретить концерты, но опаса­лись. Ну как же: племянник Горбачева! Вы и впрямь его родственник?

Опять-таки... Поскольку моя бабушка — соседка Михаила Сергеевича (она училась с его матерью в одной школе, но та немножко постарше), семья Горбачевых была нам очень близка.

В общем, когда вас называли пле­мянником, вы этого не опровергали...

(Улыбается). Ну а зачем? Даже некото­рые родственники не имеют таких отноше­ний, какие были у меня с Марией Пантелеевной...

Но с Горбачевым вы лично обща­лись?

Да, правда, у нас была небольшая ссо­ра, потому что перед смертью его матушка оставила завещание, где отписала свое име­ние мне. Михаил же Сергеевич вместо того, чтобы объясниться, поговорить, сразу начал судиться. Но ничего: два года прошло и мы разобрались. Мирно разобрались.

А что это за имение?

Большой дом в Привольном. Мы сейчас делаем там музей. Я помогаю, но в каком плане? Все-таки это дом первого и последне­го президента такой страны. Не хотелось, чтобы он куда-то на сторону ушел.

 «Поговорил я с «крышей» и понял: девчата — вещь ненадежная»

  Скажите, а как на свет Божий появил­ся «Ласковый май»?

Это мой второй проект первым была группа «Мираж». Вместе с талантливым ком­позитором Литягиным и поэтом Соловьевым мы решили создать дискотечный коллектив. Тогда же и слов таких не было: «диско», «попса»... Мы написали (вернее, написал Литягин) танцевальную музыку, и я начал искать певи­цу. Нашел двух: Наташу Гулькину и Свету Ра­зину, но их исполнение Литягину не понрави­лось. Он говорил: «В голосе нужно мясо». И тогда я предложил: «Андрюша, зачем изобре­тать велосипед? Надо идти в консерваторию и брать певицу с настоящим мясом».

В Московской консерватории я познако­мился с Маргаритой Суханкиной и привел ее в студию. Она спела два альбома «Миража», и затем под ее фонограмму работали Гулькина и Разина. Правда, через два года девушкам это надоело. «Хотим петь сами, возмуща­лись они, пора уходить в профессионалы». В общем, не стали мы их записывать, а прос­то поменяли на Ветлицкую и Овсиенко.

Новые артистки продолжали рабо­тать под ту же фонограмму Суханкиной?

Да, но вскоре и они заговорили о соль­ной карьере. Кстати, Таню Овсиенко я нашел в киевской гостинице «Братислава».

Кем она там работала?

Ну, не будем вдаваться в подробности... Таня сейчас очень известный человек, мой хороший друг...

И тем не менее...

Она занимала не ведущие должностине директором была и не замом...

...а горничной чего уж тут тем­нить?..

Получилось так, что мы с ней немножко поскандалили, и я на нее пожаловался на­чальству. Она пришла извиняться. «В принци­пе, вы меня простите, говорит, но меня уже уволили». Я был потрясен. Ну, делать нечего — пришлось взять ее в «Мираж» костю­мершей. Потом Таня вышла на сцену, а со временем и самостоятельную карьеру сдела­ла. Человек она очень хороший, мы поддер­живаем нормальные отношения.

Сейчас, судя по опубликованным от­кровениям Суханкиной, она чувствует се­бя обделенной. Девушка спела, а слава досталась другим...

Опомнилась Маргарита позже. Я лично рассчитывался с ней, платил по 100 рублей за песню. По тем временам это были большие деньги. Она говорила: «Андрей, я не хочу их брать. Не дай Бог ты где-то скажешь, что это я пою, меня же могут выгнать из консерва­тории»... Она так боялась огласки, что готова была и от гонорара отказаться.

Что меня поражало? Если другие певицы, даже Пугачева, могут три, четыре, пять дней писать одну песню, оттачивая каждое слово, фразу, звук, то Маргарита подходила, пелаи все! Для нас с Литягиным это было такое облегчение, такая экономия времени! Пред­ставляете: три минуты и песня готова. При­том Суханкина читала ноты. То есть мы дава­ли ей песню, она тут же пробегала глазами мелодию и текст и пела так, как это чувствует.

Плюс голос с мясом!

Мы были в шоке! Она полностью записа­ла первый альбом в течение одной (!) смены, За четыре часа все 12 песен! Нон-стопом прошла, мы только небольшие паузы делали. Конечно, те песни были очень популярны.

Но я и девчат понимаю: и Ветлицкую, и Ов­сиенко, и Свету Разину, и Наташу Гулькину (мы, в принципе, со всеми в хороших отноше­ниях, дружим). Они очень красиво и эффектно работали, хорошо двигались, звучала солид­ная фонограмма. Для нашего совка, для Сою­за это было что-то! Тогда у нас впервые поя­вилась группа уровня «Бони М», «АББА», но то было импортное, а это свое, родное. Они, между прочим, полные стадионы собирали.

С чего же начинался «Ласковый май»?

С того, что я заменил Разину и Гулькину Ветлицкой и Овсиенко. Но когда через год опять начались разговоры о сольной карьере, я понял: девчата, в принципе, вещь ненадеж­ная. У них появляются мужчины, поклонники. Чуть ли не каждый приходил ко мне и начинал «разговаривать»: «Это моя девушка, имей в виду...». Я удивлялся: «Да какая она твоя, если у нее со мной контракт?».— «Нет, моя. Если вдруг что, будешь иметь дело со мной, я — ее «крыша». В общем, стало трудно работать...

А девочкам это нравилось, они это поощ­ряли, плакались: «Нам мало платят, не дают сольно петь»... Короче говоря, я подумал: «Надо брать сирот! С детьми куда легче рабо­тать: к ним никто не будет ходить, никто не бу­дет их трогать... Смогу пять, шесть, 10 лет посвятить творчеству и буду спокойно рабо­тать над проектом, зная, что никто в него нос не сунет: не пущу». Для этих ребят я был и ма­ма, и папа все!

 «Я сказал: «Деньги меня не интересуют»

  Сколько сирот вы сразу набрали?

— 12. Месяца три я ездил по детским до­мам: Юру Шатунова нашел, потом Сергея Серкова, Мишу Сухомлинова, Сашу Прико, Игоря Игошина... Всем им было по 12–13 лет.

И много понадобилось времени, что­бы «Ласковый май» тоже стал собирать стадионы?

Полгода.

Особого пиара тогда не требова­лось?

Первую рекламную кампанию я провел вообще просто. С такими песнями не брали, естественно, ни на Всесоюзное радио, ни на телевидение (тогда в СССР и было-то всего два канала), поэтому я не стал испытывать судьбу, а пошел по другому пути.

У нас были небольшие капиталы. С этими деньгами я поехал в Шостку Сумской области и там купил чуть ли не полвагона кассет «Свема». Советские кассеты стоили тогда я оп­том их брал — 30 или 40 копеек. Это же не рубль, не два, не три... В общем, привез я их в Москву и отдал в студию. Помните, тогда в подвалах работали кооперативы подполь­ные? Там стояли один на другом советские магнитофоны (меня это поражало), куда вставлялись сразу по 20–30 кассет. Короче говоря, через месяц первый альбом Юры Шатунова был записан и растиражирован.

Подпольная студия находилась во Дворце культуры МПС, что на площади трех вокзалов Казанского, Ярославского и Ленинград­ского. Оттуда во все направления шли поез­да, и я подошел прямиком к директору этого Дворца. «Петрович, говорю, нельзя ли раздать проводникам кассеты, чтобы начальники поездов их крутили по радио, а желаю­щие пассажиры покупали? Мне за это ничего не надо». Он удивился — «Как? Ты же заплатил за них, столько потратил!».— «Деньги меня не интересуют, говорю.— Я хочу, чтобы эти полвагона кассет разъехались по всей стране».

За месяц они практически были проданы! Когда поезда возвращались в Москву, про­водники бежали за новыми кассетами и хва­тали их ящиками. Петрович брал по полтора рубля за штуку, а в поезде они уходили по два с полтиной - три. Эффект был, как от разор­вавшейся бомбы.

А что потом?

Через три месяца мне звонят с Дальне­го Востока...

«Дайте «Ласковый май»!»?

Точно. В Москве, в пределах Садового кольца, еще никто ничего не знал, поэтому я удивился. Но мы рискнули поехали на гаст­роли. Повсюду в поездах, ресторанах я слышал «Ласковый май», видел, как переписывали «Белые розы». Не передать, что тво­рилось, был какой-то психоз, и я понял: эти полвагона кассет...

Окупились?

...разорвали страну. Потом я выпустил 22 альбома «Ласкового мая» и все так жечерез Петровича распространял. Отдавал ему совершенно бесплатно. «Продавай, как хочешь, говорю, но чтобы вся страна пе­ла».

Петрович после этого не бросил работу?

Нет. Он сейчас состоятельный человек и очень мне благодарен. Впрочем, не только он многие первые кооперативщики на на­ших песнях тогда поднялись. Ну, например, зам Бориса Абрамовича Березовского по экономике сказал мне: «Андрей, на твоих кассетах, на «Ласковом мае» я заработал первые деньги».

 

 «Подстрекаемые Пугачевой и Ко журналисты начали атаку на «Ласковый май»

 

  По-моему, таким же образом кассе­ты распространяла и очень известная в первые перестроечные годы Марина Жу­равлева...

Да. Я рассказал о своем методе ее про­дюсеру, и он поступил так же. Но смысл был не в том, чтобы слепо этот шаг повторить. Нужно было сделать достойный продукт и угадать момент.

...Когда со всей страны в Москву прикати­ла слава, подстрекаемые Пугачевой и К0, жур­налисты Артемий Троицкий и Юрий Филинов начали на «Ласковый май» атаку. Против нас написали самые поганые статьи, какие только можно вообразить.

Видимо, они еще не знали: чем боль­ше на кого-то обрушиваешься, тем боль­ший возникает к нему интерес...

То, что сейчас пишут обо мне в Интерне­те: мол, родился в тюрьме, все это цветоч­ки по сравнению с тем, что писали тогда. Чес­тно говоря, я даже испугался немножко, дрог­нул в душе. «Господи, думаю, что же те­перь будет?». Если «Советская Россия» и «Комсомольская правда» в один голос твер­дят: «Бандиты, воры, преступное сборище», государство должно реагировать...

Ему все равно было?

Как сказать... В студию «Ласковый май» сразу пришли из Генеральной прокуратуры, начали интересоваться. Но я показал карточ­ку, где был в третьем классе сфотографиро­ван с Михаилом Сергеевичем Горбачевым. «И вообще, я ого племянник» — говорю. Следо­ватель поменялся в лице, вышел. Доложили обо всем генеральному прокурору СССР Трубину, а тот побоялся спросить у Горбачева, кем я ему прихожусь. Так от меня все отстали и потом, сколько газеты чего ни писали, никто уже мер не принимал.

Кстати, я привез в Киев фильм «Почем очень ласковый?» и обязательно через наше­го близкого друга Андрюшку Данилко вам пе­редам. Там снят прокурор Дзержинского ра­йона Москвы, которому по указанию прави­тельства СССР поручили с нами разобраться. Накануне вышла статья в «Советской Рос­сии», где Раймонд Паулс в очередной раз на нас пожаловался. Дескать, почему «Ласковый май» такие деньги зарабатывает? Надо поса­дить их в тюрьму! И тогда Рыжков сказал Трубину: «Даю тебе три месяца»...

Для начала генпрокурор арестовал всех моих заместителей, всех директоров. Но ме­ня не тронули... Все-таки боялся Трубин: мало ли что?.. Я срочно поехал в Привольное и по­жаловался маме Михаила Сергеевича. «Ма­рия Пантелеевна, говорю, ну что пацаны детдомовские плохого делают? За что их схватили и в тюрьму бросили».

А мама что?

Она как узнала об этом, позвонила в Москву Михаилу Сергеевичу. «Миша, почему сажают детей детдомовских?» спрашивает. Теперь представьте: Генсек позвонил Рыжко­ву. Тот чуть со стула не упал, когда услышал от Горбачева: «Что вы там творите?». Тут же (этот момент есть в фильме я вам покажу) проку­рор Дзержинского района созвал журналис­тов со всех телеканалов и извинился. Так и сказал: «Андрей Разин честнейший человек. Нам его подают как бандита, а он настоящий хороший хлопец. Пускай работает». В тот же день всех моих друзей освободили, и после этого со мной уже никто не сражался...

А почему так с Москвой получилось? За что нас травили Пугачева и журналисты? С чего это Раймонд Паулс ходил в верха? Понимае­те, «Ласковый май» на пять лет практически отправил всех звезд в отставку. После нас никто из них, в том числе и Пугачева, не мог нормально работать.

Вы, насколько я помню, даже вызов ей бросили...

Мы были слегка обижены на Аллу Бори­совну и, узнав маршрут, по которому она со­бирается гастролировать по стране, проехали перед ней. Народ повально пошел на «Ласко­вый май», и после нас, естественно, у нее во­обще никаких сборов не было.

Это тогда вы сказали: «Время Пуга­чевой прошло, наступило время Разина»?

Откуда такая осведомленность? Узнав, что она в очередной раз на нас жалуется, я решил ей кое-что доказать. И вот Алла Бори­совна объявляет «Рождественские встречи», куда приглашает всех лучших артистов СССР. Там были и Анне Вески, и София Ротаруоколо 30 звезд. В общем, она дает 10 концер­тов в «Олимпийском», а следом я с Шатуновым, но мы объявляем на один концерт больше. Узнав об этом, Пугачева решает и себе добавить, чтобы было поровну, а я тут же плюсую еще один.

Она не отстает, и так спор у нас доходит аж до 17-ти. Тут все ее администраторы упа­ли на колени: «Алла Борисовна, больше нель­зя! И эти билеты еще не проданы, нам грозит полный крах!». А «Ласковый май» люди, мо­лодцы, поддержали. На каждый добавленный концерт билеты расходились в течение суток.

Пугачева была в глубочайшем шоке, пото­му что Юра Шатунов и Андрей Разин вдвоем отработали в «Олимпийском» 17 концертов, а все звезды — 16, еще и места в зале пустова­ли. Это был, конечно, сильнейший удар, и не только по ней вообще по эстраде. Тогда на нас еще больше все ополчились. Журналис­ты рвали и метали. И по стенам нас размазы­вали, и обзывали чего только не делали.

Трубин молчал?

Не вмешивался. Тогда я подумал: «Бу­дем наносить второй удар. У нее же каждый год эти концерты». Короче говоря, когда Алла Борисовна опять готовила «Рождественские встречи», я объявил свои «Белые розы белой зимой». Она дает 10 концертов, а мы — 13. И тут, понимая, что в «Олимпийском» работать уже нельзя, Пугачева уходит в концертный зал «Россия».

Киркорова не вы ей случайно засла­ли? Не вы засланцем его сделали?

Ха, с Филиппом вообще уникальный был случай. Тогда я его впервые увидел. Он ехал на «Москвиче»-412, сам за рулем был, а мы только купили «Ниссан-патрол» первый джип в Москве. Такого не только ни у кого из артистов не было, даже у бизнесменов. На­чальник московского ГАИ он лично выдавал мне номера сказал, что машин этой марки в городе еще не зарегистрировано. И вот моя охрана выезжает из «Олимпийского», а Киркоров летит на своем «Москвиче» наперерез и чуть не врезается в наш джип. Еле успел пе­ред ним затормозить, буквально впритык.

Это же надо, какой дерзкий!

Не говорите. Мои охранники вытащили его из машины он молодой был, кудрявый и хотели как следует проучить. Еле его от­бил: «Не лезьте!». А ему говорю: «Ты что же это, на «Москвиче» решил такую машину раз­бить?». Я же заплатил за нее 120 тысяч, по тем временам просто бешеные деньги, столько 12 «Жигулей» стоили. Конечно, было бы обидно. Филипп стал оправдываться: «У меня и отец певец, и я тоже певец»...

 

 «Сверху ребята кидали в сумки сало и колбасу, а на дне лежали деньги»

 

  Все-таки это было время шальных, просто безумных денег...

Только у нас остальные коллеги бед­ствовали.

Почему?

При советской власти артисты получали ставку и если делали левые концерты, то всегда с оглядкой: боялись. А я в открытую деньги забирал. Приходил и говорил: «Сколь­ко на стадионе мест? 100 тысяч? Так, полови­на билетов мои, остальные ваши. Налог — 13 процентов с вас. Концерт через две не­дели, деньги вперед»...

«Ласковый май» работал только по пре­доплате и при 100-процентных аншлагах. Ни разу за пять лет ни один директор филармо­нии или концертной площадки не только в Украине, нигде и никогда не сказал, что билеты не продаются. Я лишь считал коли­чество мест.

Вы ощущали себя в те годы богатым человеком?

Тогда сложилась непонятная ситуация. В стране, где все было запрещено, большие деньги были не нужны.

А что вы могли себе позволить, кро­ме «Ниссан-патрола»?

Мы все себе позволили, построили са­мые лучшие дома. Тот же Юра Шатунов в Со­чи такой особняк отгрохал!..

Писали, что четырехэтажный, из 40 комнат...

Нет, в пять этажей. Я обзавелся двумя особняками: в Ставрополе и Минске, но на это ушли копейки по сравнению с теми сбо­рами, что у нас были. Мы очень крепко нача­ли тогда задумываться, занялись благотво­рительностью. Это не бахвальство. Напри­мер, детским домам студия «Ласковый май» передала миллион 200 тысяч...

Рублей?

Долларов! Мы перевели эту сумму в ва­люту, и правительство Российской Федера­ции, тогда РСФСР, закупило бумагу для учеб­ников. Что бы в стране ни случалось, «Ласко­вый май» принимал в этом самое активное участие. Было землетрясение в Армениимы дали около 100 тысяч долларов, в Черно­быль передали 300 тысяч. Не скупились, по­тому что, действительно, девать деньги было некуда. В стране не существовало тогда ни акционерных обществ, ни ценных бумаг...

Хорошо сказано: «Девать деньги бы­ло некуда»...

Некуда, некуда... Вот мы отработали у вас в Киеве. Помню, я, без Шатунова, полу­чил 100 тысяч рублей. Это были бешеные деньги, но как их вывезти? Купюры в основ­ном мелкие: рубли, пятерки, трешки... Пред­ставьте, сколько это...

— Саквояж?

Какой саквояж восемь сумок денег! Мы вывозили их поездом. Сверху ребята ки­дали сало и колбасу, а на дне лежали пачки.

Интересное время было!

Ну и привозили мы их домой, а что с ни­ми дальше делать? Квартира в Москве, куда мы заработанное свозили, была деньгами битком набита. Много осталось после обме­на советских рублей. Сейчас в архиве «Лас­кового мая» лежат 600 тысяч деревянных, ко­торые мы не успели обменять. Остались как память о Советском Союзе.

Вы не жалели, что столько пропало?

Нет, потому что, слава богу, большую часть все-таки сохранили. Ребята все состоя­тельные. Вот ко мне Андрей Шишкин прие­хал, который в возрожденном «Ласковом мае» солистом будет, у него свой магазин. С семьями все тоже хорошо устроились. У Андрюшки славная жена Женя, ребенку три года. У Юры Гурова дочка шести лет, а у ба­рабанщика Сережи Ленюка — 12-ти. 

«На концерте в «Олимпийском» я вывел на сцену всех своих пятерых Разиных»

 

  Как дела у Юры Шатунова?

Ему всего 28 лет. Мы думаем над этим вопросом, но надо все тщательно взвесить. У него все-таки большое состояние, не каждый вариант подойдет. Нам не хотелось бы, чтобы Юра, как Гарик Каспаров, остался у разбито­го корыта.

А что с Гарри случилось?

— Как, вы разве не знаете? Он развелся с женой и почти половину своего имущества ей отдал. Так что, если есть опасения, лучше не рисковать. Ну и потом куда спешить? Я в 28 лет только женился, поэтому, считаю, у Юры все впереди. У него есть хорошая девушка, живет в Германии. Он часто туда ездит, много там гастролирует. В год около 70 концертов дает...

Андрей, вас называют родоначаль­ником фонограммы...

А я это не скрываю.

Более того, известно, что группа «Лас­ковый май» могла одновременно высту­пать чуть ли не в 10 городах СССР...

Тоже не скрываю. Сегодня об этом уже можно говорить.

Система была такая. Например, приезжаю я в Киев. Мы тогда параллельно с Игорем Тальковым работали. Помните, он ногу сломал и выходил на сцену дворца «Украина» в гипсе? Хороший был парень царствие ему небесное! друг мой. В общем, у меня тут 10 концертов, а со всех концов Советского Сою­за директора филармоний звонят и просят «Ласковый май». «Нету! говорю им.— Юра Шатунов работает сейчас в Санкт-Петербур­ге, я в Киеве, Олег Крестовский в Тбили­си, Юра Гуров на Дальнем Востоке». А они умоляют: «Ну дайте же что-нибудь! Ну хоть двойника, чтобы только звучало что-то»...

Гениально!

Я уточнял: «За двойников будете пла­тить, как за настоящих?» — «Да!» — «Ну бе­рите!». Приходилось идти навстречу, но я поступал честно. У меня даже в фильме есть эпизод, когда в «Олимпийском» на концерте «Белые розы белой зимой» я выводил на сце­ну всех своих пятерых Разиных.

Похожи они были?

Как близнецы: все в одинаковых костю­мах. Люди путали, не понимали, где они, а где я.

Господи, ну хоть сегодня вы настоя­щий?

(Смеется). Сегодня да! «Смотрите,я говорил, вот Разины, мои помощники, ко­торые ездят по стране и работают». Но мы посылали их на гастроли только с согласия директоров филармоний.

Я тогда понял, что людям это все до лам­почки. Им нужен был праздник, тусовка. Они хотели собираться там, где весело, где осо­бая атмосфера. А разве не прекрасно, если в серой стране, где почти все под запретом, можно прийти на стадион и побалдеть под хорошую музыку? Окончательно я это понял, когда выступал в спортивно-концертном ком­плексе в Ленинграде.

Представьте: в зале 17 тысяч человек, а мой звукооператор, как на грех, перепутал фонограмму. Я объявил «Старый лес», а вместо него пошли «Белые розы» Юры Шатунова. У меня в первые секунды был шок, но я понимал: остановить фонограмму невозможно (она была на бобине, на 38-й скорости). Такого страху натерпелся! Но когда запел песню Юры его голосом (кстати, он в этом концерте тоже участвовал), то увидел, что люди начали плясать, прыгать, радоваться...

Великая страна!!!

 

Были бешеные аплодисменты, мне кри­чали: «Браво! Бис! Еще пой!»...

...но бобина уже кончилась...

Конечно. Звукооператору чуть голову за это не оторвали, но сам факт! Я понял, что людей совершенно не интересует, фоног­рамма это или нет, лишь бы был «Ласковый май», лишь бы было ощущение праздника.  Это не те вальяжные артисты, три копейки километр я их так называю. Придут в какой-нибудь клуб попеть перед тремя человеками, усядутся: мы да мы. «Мы вживую, под гитару, а вот в «Ласковом мае» такие козлы... Они, такие-сякие, под фонограмму, а мы вот живяк»... Но кому вы живяк нужны?

«Ласковый май» я об этом всегда гово­рил был группой массовой. У нас на кон­церте минимум 10 тысяч зрителей собира­лось, меньше площадки я уже не брал. Ни я, ни Юра Шатунов не могли на них работать, потому что Дворцы спорта разносили.

Боже, что творилось в Одессе, когда ябез Шатунова! туда приехал! Никогда этого не забуду.

В первый же день было продано 25 тысяч билетов, хотя стадион вмещал всего 20 тысяч зрителей. Тогда организаторы объявили до­полнительную продажу на плавучий причал. Туда решили набить огромное количество людей, а я должен был по сценарию стоять на сцене в кафе наверху. Там же планировали разместить аппаратуру.

И тут в гостиницу «Красная», где я жил, при­ходит какой-то дедушка. Ну, не дедушка се­дой мужчина на вид лет 70-ти. «Где, гово­рит, тут старший из «Ласкового мая»?». Его спрашивают: «А вы кто?».— «Главный инженер причала - Мне надо с вашим руководством пе­реговорить». Заходит ко мне, достает чертежи и показывает: «Если сюда встанет больше 15 тысяч человек, эти шплинты, которые держат плавучий причал, не выдержат, порвутся. При­чал имеет нос, как у корабля, и когда масса людей сюда надавит, его вытолкнет на 500 метров в открытое море. Последствия пред­сказать невозможно...».

Какие страсти!

Когда я это услышал, мне, честно гово­ря, было уже не до юмора. Я тут же позвонил начальнику милиции города, мэру (тогда пер­вому секретарю горкома партии) и заявил: «Я на этот причал не выйду, потому как есть опа­сения, что люди погибнут».

Ну, вы серьезный человек. Вот так запросто набрали номер первого секре­таря горкома партии?

Так ведь речь шла о массовом меро­приятии. Тогда, если приезжал «Ласковый май», вся милиция, все структуры работали только на наш концерт, чтобы более или ме­нее обеспечить в городе порядок. Все силы стягивались, и все равно не справлялись.

Сейчас тем, кто не видел этого свои­ми глазами, в такой успех «Ласкового мая» трудно поверить...

Я с Одессой закончу. «Сколько билетов продано?» спрашиваю. «45 тысяч». — «А вы не поинтересовались у главного инженера, что может случиться?». И пересказываю, что услышал от дедушки. Как они перепугались! А до концерта остается часа два, на него уже весь город пошел.

Ужас, что было! Перед причалом выстави­ли конную милицию, милицейские кордоны, которые направляли народ на стадион. Уму непостижимо, как на 20-тысячник удалось 45 тысяч зрителей запихнуть. Я никогда в своей жизни ничего подобного не видел. Люди си­дели везде: на колонках, на сцене, на поле. А ведь там ток, электричество. Чем это могло закончиться, трудно даже представить. Мэр, то есть первый секретарь, просто плакал у меня в гримерной...

— ...на плече?

«Я не выйду, говорю ему.— Мне не­куда выходить. По головам, что ли, лезть? Я не дойду до сцены: видите все битком на­бито». Он умолял: «Мы постараемся провести вас с солдатами... Если вы не споете, люди не уйдут». В общем, окружив кордоном солдат, меня таки доставили на сцену. Я благодарен, фанаткам, которые там теснились. «Девочки, — попросил их, — вы только сядьте, сядьте». Они, правда, ноги мне гладили... Я им сказал: «Гладьте, только не выше... Не мешайте ра­ботать!». Я первый раз стоял на сцене, ус­тланной телами.

Тот концерт довел до конца просто чудом, но надо отдать должное одесситам: они мо­лодцы. Дисциплина была уникальная. Ни од­ного ЧП, ни одной драки или поножовщины, ни одной травмы никто не пострадал.

 «Презервативы — это что? После каждого из киевских концертов уборщица Дворца спорта собирала в зале восемь-девять женских трусиков»

  Очевидцы рассказывали, что на ва­ших концертах наиболее фанатеющие девчонки снимали с себя исподнее, начи­нались чуть ли не совокупления...

Всякое случалось. Однажды в спорткомплексе «Олимпийский» шел концерт, си­дели 25 тысяч человек. Смотрю: с противо­положной зрительным рядам стороны идут две девушки, как сначала мне показалось, в спортивных костюмах. Но когда они прибли­зились, я увидел: обе голые. В этот момент им наперерез бросилась милиция. Девчонки метров пять до меня не добежали: их схвати­ли. Вся публика вскочила с мест, пытаясь получше их рассмотреть, и провожала глаза­ми...

Сотрудники киевского Дворца спор­та в свое время рассказывали мне, что после ваших концертов находили в опус­тевшем зале огромное количество ис­пользованных презервативов. Вы знали об этом?

— Презервативы само собой: одна уборщица сказала мне, что после каждого из киевских концертов собирала в зале восемь-девять женских трусиков. «Да что ж это та­кое?!» возмущалась она.

В то время главное было забраться по­выше, чтобы публика нас видела, но прика­саться к нам не могла. Помню, работал я во Дворце спорта в Лужниках и неосторожно сел на сцену. Свесил ноги, запел грустную песню, и тут одна фанатка подпрыгнула, схватила меня за ногу и потянула вниз, в публику. Меня спасло лишь то, что охранни­ки сразу бросились на выручку, но остался я в одних трусах. Всю одежду порвали на суве­ниры.

У вас никогда фонограммы не обры­вались?

Ну как же бывало такое, и очень час­то.

И как выходили из щекотливой ситу­ации?

Смеялся вместе со всеми. Один раз я пел песню и, чтобы войти в образ, закрыл глаза. Держусь за голову, пою и не вижу, что подул ветер и микрофон упал. Только когда услышал, что вокруг все смеются, открыл глаза... «Да-а...» —думаю...

Понимаете, мы и не скрывали, что работа­ем под фонограмму. У нас бывало по три кон­церта в день, а когда выступали в цирке, то и пять, и шесть. Озвучить вживую такое коли­чество выступлений практически невозмож­но. Вдобавок мы каждую ночь куда-то улета­ли, откуда-то прилетали, поэтому возить за собой аппаратуру не могли. Рады были и то­му, что нам выставят.

Однажды Юре Шатунову, зная его лю­бовь к сладостям, подарили торт «Птичье молоко». Он ел его за кулисами и вышел на сцену, запихнув в рот остатки. Думал, что прожует, пока идет проигрыш, а фонограм­ма началась сразу со слов. Юре пришлось выплюнуть недоеденные куски прямо в мик­рофон. Естественно, дорогая техника была испорчена. За микрофон мы заплатили 1200 долларов вот, во сколько это угощение обошлось.

 «В «Ласковом мае» не то что гомосексуализма не водилось — даже пить и курить нельзя было»

  Народная девичья любовь к вам и Юре Шатунову была просто фантастичес­кой. Доходило до того, что фанатки 12–15 лет говорили: «Вот велит он мне умереть — умру! Прикажет броситься вниз голо­вой с 16 этажа — брошусь!»...

Против нас даже уголовное дело воз­будили, когда две девчонки в Санкт-Петер­бурге выбросились из окна. Они оставили предсмертную записку: мол, не можем больше жить, потому что написали им во­семь писем, а они не ответили. Меня вызы­вали в следственную часть, куда поступило отдельное поручение из Ленинградской прокуратуры.

Я потом зазвал этого следователя к себе на квартиру: «Зайдите, пожалуйста, полюбо­пытствуйте, сколько мне писем приходит». Показал ему мешок, набитый конвертами. «Посмотрите на штамп. Это только сегодня принесли (в месяц я получал около 30 тысяч писем). Попробуйте, говорю, отыскать здесь те, на которые нужно дать ответ, чтобы предотвратить суицид».

Вообще же, на концертах «Ласкового мая» погибло 28 человек их задавили. А самая большая давка была в Орджоникидзе, теперь это Владикавказ. Там на стадионе погибло шесть человек. Очень жутко было работать, но и остановить концерт не пред­ставлялось возможным: это бы вызвало взрыв эмоций. Министр внутренних дел после каждой моей песни просил людей отойти, чтобы можно было забрать постра­давших. Я пел и смотрел, как их грузили на носилки...

По стране ходили упорные слухи, что все солисты группы во главе с Рази­ным гомосексуалисты...

Этот шаблон использовали, чтобы нас опорочить, и Филинов, и Артемий Троицкий. В таких случаях я всегда говорил: «Вы обсирайте нас, только не забывайте почаще обли­зывать». Нет, все ребята у меня совершенно нормальные, все умницы. Практически все уже женаты, у них родились дети, прекрасно живут. Вот только свадьбы Юры Шатунова мы сейчас ждем.

Могу вам сказать одно: в «Ласковом мае» не то что гомосексуализма не водилосьдаже пить и курить нельзя было. У меня прак­тически все было запрещено! Это была иде­альная группа. Я не знаю ни одного человека из «Ласкового мая», который сидел или куда-то там попал, или наркоманил... Я своими ре­бятами горжусь.

Объявив о возрождении «Ласкового мая», вы сказали, что сами петь не плани­руете, потому как всерьез занимаетесь политикой. По-вашему, она интереснее, чем шоу-бизнес?

— Ага! Хотя... Недавно меня просили-умо­ляли приехать в подмосковный Зеленоград на концерт. Объясняю им, что не пою: я уже депутат Госдумы, и куда мне с таким весом петь? А они не унимаются: «Андрей Алексан­дрович, пожалуйста!».— «Ну ладно, гово­рю, спою. У меня даже есть две-три новые песни». Так получилось, что я опоздал на час, и представьте себе: все это время 20 тысяч человек стояли и ждали ни один не ушел. «Ни фига себе! думаю.— Целый час ждать Разина».

А какого возраста была публика?

Разного, даже совсем молодые, кото­рым интересно было посмотреть, что это за Разин и как он выглядит. Для меня это было довольно-таки странно. Кстати, скоро мы с Юрой Шатуновым будем работать вместе в одном концерте в Санкт-Петербурге. Я этот город очень люблю, поэтому и веду там программу, и пою. В Питере мы с Юрой выйдем на сцену вдвоем, а, например, в Ереване на стадионе я работаю уже один. Могу сказать, что 37 тысяч билетов уже проданы. Думаешь: «Господи, 10 лет не выступал, а такой интерес!». Сегодня к теме «Ласкового мая» обратились все СМИ. Я удивлен! Даже на НТВ Леонид Парфенов посвятил свою программу возрождению «Ласкового мая».

Думаете, можно войти в одну реку дважды?

Еще закрывая «Ласковый май», я всем критиканам сказал: «Пусть вы считаете нас однодневкой, но давайте вернемся к этому разговору через 10 лет. Если тогда мы при­дем и нас опять примут, я буду очень просить вас, Артемий Троицкий, и всех остальных не­доброжелателей взять свои слова обратно». Я думаю, им пора это сделать, потому что гастроли идут успешно.

Вы так и не сказали, чем вам инте­ресна политика?

Политика это не только большой ин­терес, но и большой азарт. Вот, скажем, Бе­лоруссия. Там советником президента Лука­шенко и главным редактором «Советской Бе­лоруссии» числится Павел Якубович двою­родный брат Леонида Якубовича. Этот чело­век столько для «Ласкового мая» сделал, что трудно передать. Он уже в возрасте, но, по­мимо того, что ездил с нами и вел наши кон­церты, еще выпускал газету «Ласковый май» тиражом миллион 200 тысяч. С его помощью я издал две книги «Зима в стране «Ласко­вого мая» и «Человек тусовки». Раз Павел Якубович рядом с Лукашенко, я считаю, что в этой стране порядок, чего не скажешь об Ук­раине.

Поэтому Юра Шатунов не поехал сюда, когда его пригласил на свои концерты Данилко. Андрюшка на редкость добрый и хо­роший парень. Он был почитателем моего таланта еще лет 10 назад, специально приез­жал в Москву, знает мою тещу, супругу... В общем, мы очень любим его и уважаем.

А в отношении сегодняшней политики... У меня был очень близкий друг царствие ему небесное! Вадим Бойко, ведущий программы «Гарт», Я приезжал к нему в Ки­ев, когда он был депутатом Верховной Рады. Мы с ним тут знакомились с политиками, ве­ли общественную деятельность. А поскольку он был председателем комиссии, которая определяла «Человека года» по странам СНГ, мы наградили тогда Татьяну Миткову и вместе с Вадиком вручали ей золотую ме­даль. Это было после того, как ее хотели уволить за то, что она не зачитала нужный руководству текст...

Единственное меня радует что здесь от нас Виктор Степанович Черномырдин. Это очень хороший человек, юморной, умный. Его все у нас любят, уважают, особенно на Кавказе. Я, кстати, баллотировался в депута­ты от его партии «Наш дом Россия» при его поддержке. Встречался с ним, знаю его лично... Конечно, какая-то оттепель в рос­сийско-украинских отношениях началось, но хотелось бы, чтобы наши народы не разделя­ли. Поверьте; лучшие гастроли были у нас в Украине. Незабываемые концерты, незабы­ваемая публика, самые сумасшедшие фанатки, которые любили нас так, что трудно даже передать... Помню, когда мы уезжали на поезде, они расшатали вагон. Я уже боял­ся, что они состав перевернут: такая любовь была. Нам бы, конечно, хотелось все-таки в Украину вернуться. Я вот хочу переговорить с Андреем Данилко и при его поддержке орга­низовать здесь гастроли «Ласкового мая».

 «Мы не надевали золото и бриллианты»

  Это правда, что вы дружите с Зюга­новым, являетесь убежденным членом Российской коммунистической партии?

В компартии не состою, а у Зюганова действительно работал. В 96-м году был его доверенным лицом, руководил молодежным штабом...

...Вы считаете себя коммунистом?

Нет, не считаю. Просто тогда все ар­тисты оголтело побежали за Ельциным, по­тому что он платил, и начали явно за деньги кричать, что надо за него голосо­вать. А я и Юра Шатунов решили: Зюганов не платит пойдем агитировать за него. Он тоже наш русский хлопец, а не какой-то там... Ну зачем делать из него врага? Кста­ти, меня тогда поддержали Саша Шаганов, Сергеи Крылов. Пошла даже какая-то поле­мика. Мы с Алибасовым, помню, встрети­лись один на один у Любимова. Я сказал: «Бари Каримович, я не люблю вас только за то, что вы говорите: «Голосуй или проиг­раешь! Родина в опасности!", а за это бере­те американские доллары. Это нечестно, неправильно». Он спрашивает: «А ты опять хочешь коммунистический строй?».— «Да, хочу в противовес вашим деньгам хоть что-то поставить, потому что нельзя за доллары продавать душу».

Я всех политиков считаю нормальными людьми. У меня убеждений нет, и я не верю, что у них какие-то там особые убеждения: коммунистические или наоборот. Единствен­ное, что я как депутат знаю: людям надо по­могать, надо им что-то отдавать, а не выяснять, какие партии левые, какие правые и кто кого поколотит.

Андрей, ваше продюсирование было на редкость успешным. Признайтесь, у вас есть какие-нибудь фирменные секре­ты?

На этот вопрос я всегда отвечаю так: у меня три кита, на которых сижу.

Первый. За всю карьеру группы «Ласковый май» не было ни одной песни, которая бы ме­ня раздражала. Я обыватель, и мне нравится то же, что и всем, Я, например, не стеснялся брать песни у бомжей, алкоголиков...

Второй. В коллективе должны быть только красивые люди уродам там делать нечего. Глядя на артиста, зритель должен отдыхать, а сегодня мне иногда противно смотреть теле­визор.

Третий. Музыка должна быть доступной, а группа как можно ближе к народу. «Ласко­вый май» не надевал на себя золото и брил­лианты. Не при нашей нищете, не при этой убогой жизни натягивать блестяшки. Почему наша группа была популярна? Потому что я всегда давал людям то, что они хотят полу­чить. Пока, кроме меня, этого никто не делал и не делает. Продюсеры слишком много си­дят в Москве, ходят на тусовки, а хороший продюсер должен ездить по стране, узнавать, чем люди дышат.

Пресса сообщала, что в Москве жи­вет девочка, у которой в комнате иконо­стас с изображением солистов группы «Ласковый май»...

Таким образом отец иконописец и верующий человек решил приобщить ее к Богу. Наблюдая за страданиями дочери по «Ласковому маю», он сделал огромный, нео­быкновенной красоты иконостас, а вместо святых нарисовал участников группы. Напри­мер, Разин Андрей Первозванный, Шату­нов Юрий Долгорукий. Увидев эту работу, я был сражен. Такой нет даже в молельном до­ме, который мы с Юрой отстроили в Привольном. Я, кстати, встречался с Патриархом Московским и Всея Руси Алексием и расска­зывал ему об этом. Он очень смеялся: «Вот видите, говорил, как приобщается моло­дежь!».

Готов биться об заклад, что вы незау­рядная личность. Какими словами могли бы емко себя охарактеризовать: выдаю­щийся аферист, авантюрист, Остап Бендер нашего времени? Кто вы на самом де­ле?

Самой короткой была надпись, сделан­ная на моей визитной карточке, когда я рабо­тал в Министерстве культуры. Тогда ее полу­чить было очень трудно требовалась под­пись замминистра. Ну кто я был такой клерк из управления клубных учреждений. Но мои сотрудники подшутили и заказали визитку, где значилось: «Министерство культуры СССР. Разин Андрей Александрович организатор массовых затей Союза ССР». Кстати, замминистра ее подписал.

Поэтому на ваш вопрос отвечу так: я мас­совик-затейник, человек, который несет праздник. Где-нибудь на свадьбе, даже не зная людей, встаю и говорю: «Я тамада». На меня вопросительно смотрят. «Что, сомневаетесь?" спрашиваю. Но если веду тор­жество, никто об этом потом не жалеет.

Вы довольны жизнью? Считаете себя состоявшимся человеком?

Конечно, конечно.

Вам интересно заглянуть вперед?

Не намного. У меня есть ближайшие планы на 5–10 лет.

У вас было уже столько всего, сколь­ко у некоторых людей и за всю жизнь не происходит... Лучшее позади?

Впереди. Я считаю, что ничего еще не было.

А что вы скажете, если я попрошу вас спеть?

Ой! Вы понимаете, была бы тут хотя бы аппаратура... Есть только одна песня, кото­рую я еще могу исполнить без фонограммы, про дядю Мишу. Она навевает что-то, нас­траивает меня на деревенский лад. Я ее очень люблю и ценю за слова, которые напи­сал.

А вообще, я всегда в таких случаях отве­чаю: «Ласковый май» это публичная группа. Она работает под очень хорошую музыку, очень хорошую фонограмму, и превращать эти элементы шоу в какую-то заурядную пес­ню никогда не станет. Ни одному артисту в любой ситуации я не разрешал петь «вживую».

Чтобы не разрушать сказку?

Да. Поверьте мне: были тысячи вопро­сов, тысячи просьб к Шатунову и ко мне ис­полнить песню «живьем». Мы никогда до это­го не опускались, потому что я говорил: «Пе­ние наша работа, профессия. Это то, за что вы должны нас любить и уважать».

                               

«Бульвар», октябрь, 2002, № 41(363), г.Киев

 

После долгого затишья, когда группу "Ласковый май" похоронили даже самые верные поклонники, Юра Шатунов опять вылез на сцену. Причем с тем же имиджем смазливого мальчика-переростка и с теми же песнями, что и раньше. Народ вспомнил хиты 90-х, и экс-звезда снова попал в первые строчки хит-парадов. Между тем коллеги музыканта уверяют, что второе пришествие "Мая" не надолго: просто у Юры закончились деньги, и ему стало не на что жить. Как только он заработает на концертах и продажах дисков - снова уйдет. Правда это или нет, "ЖГ" решила выяснить лично у Шатунова.

"Достали уже старики на эстраде"
- Юра, ты слышал, какие слухи о тебе в тусовке ходят? Что ты обнищал и только поэтому запел?
- Да слышал, но меня это особо не задевает. Во-первых, наша тусовка настолько грязная и вонючая, что мне не хочется об нее мараться. У меня действительно был свой небольшой бизнес в городе Сочи, где я долгое время жил. Где-то с прошлого года дела стали идти хуже, и тогда я решил уйти из бизнеса и, сняв все имеющиеся на банковских счетах деньги, вложить их в повторную раскрутку. Как видите, расчет отказался точным. На самом деле я считаю, что эстрада - это самый обычный бизнес. Ведь чем популярнее человек, тем больше у него гонорары. Просто многие люди, я например, могут вовремя сказать "стоп" и уйти. А есть те, кто будет тупо, до пенсии, стоять с микрофоном, хотя уже никому не нужен и не интересен.
- Прости, но многие тебя как раз и считают тем самым "старпером" на сцене, который уже всех достал и имидж которого уже не клеится с песнями.
- Да нет, клеится. В любом возрасте можно петь про сны, про любовь, про розы. Вообще тех людей, которых я имел в виду, мой концертный директор называет одним забавным словом - "старуны". Не буду сейчас произносить их имен, но это добрая половина звезд 90-х, которые еще пытаются что-то изобразить.
- Ты сейчас наехал на Пугачеву, Долину, Кобзона, Леонтьева - я правильно тебя понял?
- Без комментариев. Плохой тон - поливать грязью своих коллег.
- Кто бы говорил! Не ты ли после распада "Ласкового мая" поливал Андрея Разина?
- Скорее он меня, а я лишь отвечал взаимностью. Кстати, сейчас мы с ним мило общаемся. Нас уже не связывают долговые обязательства, контракты, мы просто друзья. Иногда созваниваемся, болтаем по телефону.
- Что обсуждали в последнем разговоре?
- Сейчас припомню. Говорили о том, что бывший участник "Мая" Володя Шурочкин тут проявился недавно - зарегистрировал права на название "Ласковый май". Так получилось, что почти 7 лет это имя никому не принадлежало. А сейчас, когда я запел, он подсуетился и украл у Разина название. Так более того, по слухам, он объявил смотр мальчиков и девочек - набирает группу или даже уже собрал. В общем, беспредел. Ничего у него не получится. Да и сам Шурочкин - довольно плохой организатор. Он, кстати, из "Мая" был уволен за постоянные срывы графика работы, пьянство и разврат, который он устраивал на гастролях.

"За ночь больше двух не было"
- Ну, в этом вы все хороши. Помню, раньше газеты писали, что "Ласковый май" устраивал групповухи с фанатками, а ты чуть ли не главным зажигалой был.
- Ну да, мне даже кличку в группе дали - Зажигалка. Не потому, что я какой-нибудь секс-монстр, а просто у меня всегда настроение было хорошее. Всегда мог и разговор поддержать, и компанию завести, и первым дать в морду обидчику. А что касается оргий, не думаю, что прямо такой беспредел был. К примеру, за одну ночь больше двух девушек у меня не было.
- Кстати, говорили, что раньше Разин вас дважды в месяц венерологу показывал, чтобы тут же вылечить, если вы чего подцепили?
- Это правда. Даже в контракте было: обязательное медицинское обследование раз в месяц. Не только к этому врачу - и к другим. Профилактика, чтобы не болеть.
- А в конце 90-х появились слухи, что ты болен СПИДом. Кстати, недавно слышал такую сплетню в народе: ты скоро должен умереть и поэтому решил снова выйти на сцену - как бы оставить о себе памятный след.
- Самое забавное, я тоже это слышал! И история со СПИДом была. Когда несколько лет назад все активно озаботились этой проблемой, я и девушка, с которой я тогда жил - моя гражданская супруга - решили сдать анализы. У нее все оказалось нормально, а мне врачи велели сдать повторно - что-то их смутило в крови. Я получил направление в знаменитую московскую лечебницу на Соколиной горе - единственный центр, где окончательно приговаривают носителей смертельного вируса. Приехал туда, обследовался. Оказалось, что все в норме, ошибка вышла. Вот откуда у слуха ноги растут.
- Значит, здоров? Поздравляю! А что случилось с той гражданской супругой?
- С Леной? Мы расстались. Она всегда хотела сама стать звездой эстрады и постоянно просила меня, чтобы я ее раскрутил. Когда это стало навязчивой идеей, меня все достало, и мы решили разойтись. Кстати, мне в личной жизни как-то всегда не везло. Два с половиной года - самый большой срок, который я смог выдержать с одной девушкой.
- А много их всего у тебя было?
- Достаточно. Не то чтобы я их менял как перчатки, просто так получалось, что отношения разрывались. С кем-то после одной ночи, с кем-то после недели, месяца или года.
- "Одной ночи" ты сказал. Неужели ты слаб в постели?
- Вроде на меня никто не жаловался. Просто есть люди, несовместимые в сексе. Им может быть безумно хорошо в общении, они могут даже любить друг друга сумасшедшей любовью, но не трахаться. В моей жизни был такой пример: я по уши влюбился в одну девушку, оказывал ей всяческие знаки внимания. И мне нужно было от нее только общение, знаки внимания и уважения с ее стороны. Потом на вечеринке у друзей мы с ней уединились, и секс все испортил. Сейчас не общаемся.
- В настоящий момент у тебя есть дама сердца?
- Нет, я живу один. На самом деле просто, видимо, за все эти годы не повстречалась та единственная, которой нужны были бы не мои деньги, не моя внешность, не мое творчество, а я - как человек. К сожалению, многие девчонки-фанатки, которые оккупируют мой дом, этого не понимают.
- Юра, и напоследок все-таки скажи: надолго твое пришествие? Когда ты опять уйдешь?
- Честно? Пока все идет настолько нормально, что не собираюсь. Вот снова армия поклонниц образовалась, снова стали мне письма писать. Вышедший диск побил по продажам последний альбом Земфиры - а она у нас долгое время считалась фаворитом.
Концерты есть, причем побольше, чем даже у "Дискотеки "Авария". Так что все в норме. Как только мне все это надоест, или как только интерес ко мне у зрителей пропадет, или если я полюблю девушку, которая поставит условие: "или я, или эстрада", тогда я уйду - обещаю.

Денис Лобков
"Желтая газета"
16 октября 2002

 

 

«ЛАСКОВЫЙ» ОБЛАСКАННЫЙ

В воскресенье вечером я тихо-мирно сидела дома и смотрела по МУЗ-ТВ концерт группы "Иванушки-International". Огромная людская масса, сплотившись в едином порыве фанатизма, заходилась от душещипательных криков, сопровождающих малейшее телодвижение "Иванушек" на сцене. Девчонки слаженно скандировали строчки песен, плакали и пытались танцевать, насколько это было возможно в толпе. Смотрела я на всё это безумство и даже  представить не могла, что эта картинка может стопроцентно проецироваться на нашу астраханскую публику. Но...
14 октября наш Белый город посетил с концертом Юра Шатунов (экс-"Ласковый май"). Первый раз я видела в Астрахани ТАКОЕ! Астраханцы пришли на концерт семьями и компаниями, парами и группами, практически каждая вторая девчонка с букетом цветов наперевес. Именно поэтому после каждого блока, состоящего из 2-3 песен, Юра Шатунов "замолкал" (точнее, его фонограмма, так как "в живую" он не исполнил НИ ОДНОЙ песни) и отвлекался на цветы и поцелуи. С первых же его пританцовываний стало явно - Шатунов пребывал в далеко не трезвом состоянии...
Через 20 минут после начала концерта кое-кто из фанатеющих попросил у Шатунова автограф в блокнотик. Надо было присутствовать при этом историческом, практически переломном моменте вечера. Шатунов достал из бокового кармана чёрный маркер и оставил памятное "Ш". Начался неописуемый ажиотаж, который неуклончиво возрастал при каждом новом перерыве между песнями. Ближе к концу концерта я сидела на своём 8 ряду, окончательно примёрзнув к креслу, а в мозгу свербила одна-единственная мысль: "Куда я попала и где мои тапочки?". Ситуация в зале напоминала нечто, описанное в начале статьи: крупногабаритные тётеньки в бархатных платьях, совсем маленькие девочки с претензией на пластичность, пьяные девушки, женщины непонятного возраста с непонятно почему до сих не подаренными букетами, женщины-работницы цирка - вся эта диаспора (по-другому и не скажешь) танцевала, махала руками, визжала и радостно скалилась на престарелого Шатунова. Истерика в зале стояла такая же, как когда-то очень давно, на заре его популярности и зарождения всей нашей эстрады. Бешеная толпа охватила арену цирка плотным живым кольцом, которое колыхалось согласно передвижениям самого Шатунова. По-человечески было жаль четырёх охранников, которым приходилось сдерживать напор фанатеющих. Да, стоило всего одной девчонке переступить через барьер и наброситься на ЖИВОГО Шатунова, вся эта масса хлынула бы на арену и концерт бы просто-напросто прекратился. Такого я не видела даже на последнем концерте "Иванушек-International" в Астрахани.
Энергетика, царящая в зале, заражала своей фанатичной восторженностью подобно компьютерному вирусу: всю ночь после концерта в моей голове проигрывались песни, исполненные Шатуновым в тот вечер. А на утро я встала с острой потребностью достать где-нибудь записи этих песен и немедленно прослушать их.
Снегурочка
P.S.: Интересно одно: когда организаторы гастролей начнут уважительно относиться к публике? Концерт Юрия Шатунова был заявлен афишах на 6 вечера, а начался только в 7, и целый час зрители мёрзли на улице, так как их не пускали даже в холл цирка.

«Мы молодые», 23 октября 2002 г.

 

24.10.02. Набережные Челны - "Вечерние Челны"

История Юры Шатунова так и напоминает сказку про Золушку на мужской лад. Жил-был в оренбургском детском доме мальчик-сирота. Был он талантливым, но трудным подростком и периодически сбегал из детдома – не от хорошей жизни. Как вдруг на его пути встретились два добрых фея – композитор Сергей Кузнецов и продюсер Андрей Разин. Усилиями обоих была создана в середине 80-х годов группа «Ласковый май», благодаря которой взошла звезда Юрия Шатунова. Популярность у него была такая, что даже Алла Пугачева крепко тогда призадумалась над этим и пришла к выводу: нынче в стране модно сиротское пение.

В начале 90-х «Ласковый май» после громких скандалов (а по России колесило несколько групп-двойников под таким названием) распался, и Юра Шатунов куда-то исчез. Лет на десять. А в 2000 году он заявил о себе – выпустил альбом «Вспомни май» и снова начал активно гастролировать. В прошлую субботу, 19 октября, Юра Шатунов выступал в Челнах в концертном зале администрации (репортаж об этом читайте на стр. 9). А до начала концерта мы встретились с бывшим солистом «Ласкового мая», который ответил на вопросы «Вечерки».
– Юра, давайте для начала внесем ясность. Где вы были последние десять лет? По поводу вас ходило столько слухов – то говорили, что вы эмигрировали в Германию, то стали преуспевающим бизнесменом, который занимается компьютерами. А что же было на самом деле?
– На самом деле все это сплетни, не имеющие под собой основания. Я от музыки никогда не уходил и не собираюсь этого делать. Мне это нравится, я, кажется, нашел то, что искал в своей жизни. Почему меня какое-то время не было в России? Я довольно долго находился в Германии, где учился на звукорежиссера. Поэтому появлялся здесь гораздо реже, чем этого хотелось бы мне и моим поклонникам. Кстати, после учебы на звукорежиссера я многое делаю самостоятельно – все записываю сам и приношу в компанию «Арс рекордс» (с которой у меня подписан контракт на три года) уже готовый альбом.
– Ну и как вам сегодняшний российский шоу-бизнес? Правила игры отличаются от тех, что были в 80-х годах?
– Наш шоу-бизнес стал еще хуже, во всем! Я бы даже так сказал: когда мы работали лет 12-15 назад, артисты еще как-то дружили и поддерживали друг друга в трудную минуту. Сейчас, если ты начинаешь тонуть, все просто-напросто отворачиваются. То есть каждый сам за себя. Это волчьи законы.
– Но вы играете по этим же правилам?
– Приходится играть. Но я не шагаю через головы, чтобы достичь своей цели. Я просто делаю свою работу и не ставлю при этом никому подножку.
– Скажите, какие у вас теперь отношения с бывшим продюсером группы «Ласковый май», а нынче депутатом Госдумы Андреем Разиным? Вы с ним разругались в пух и прах?
– Нет, мы с ним не ссорились. Просто Андрей занимается сейчас политикой, а она мне как таковая не интересна. Наверное, поэтому мы и не можем найти с ним какой-то общий язык именно в творческом плане. А так мы с Андреем поддерживаем нормальные отношения. Дружбой на века я это назвать не могу, скорее это давнее знакомство.
– Я читала, что Андрей Разин выиграл ряд судебных исков и оформил патент на товарный знак «Ласковый май». Вас это не задевает?
– Вы знаете, сейчас с названием «Ласковый май» происходит нечто ужасное – похожее на то, что было лет 15 назад. Сегодня существует уже 11 групп «Ласковый май»! Представляете, какая сейчас путаница? Поэтому я сам отказался от этого названия, оно мне не принадлежит, и я не могу его зарегистрировать на себя как на частное лицо. Для этого нужно открывать свою фирму и так далее. У нас, к сожалению, нет такого закона, чтобы раскрученный лейбл зарегистрировать на тех людей, кто его действительно придумал. Он достается тем, у кого есть деньги и влияние. У меня теперь новый лейбл – Юра Шатунов и та команда, которую я сам набираю.
– Недавно в прессе прошла информация, что Юра Шатунов влюбился в певицу Алсу и даже посвятил ей свою новую песню «Падающие листья». Это правда, что вы к Алсу неровно дышите?
– Начнем с того, что это она ко мне неровно дышит (смеется). На самом деле это шутка или чья-то выдумка. Я с Алсу лично не знаком и не могу сказать о ней чего-то определенного. Но как кандидатка в невесты (пусть даже и очень богатая) она меня вообще не интересует. Если ты хочешь жениться на деньгах – пожалуйста. Но я не собираюсь этого делать. Я строю свою жизнь сам и не хочу зависеть ни от кого. Тем более от денег.
– Юра, вы бываете в Оренбурге, заглядываете в свой детский дом?
– Обязательно. Когда приезжаю в Оренбург, всегда останавливаюсь в нашем интернате. Потому что меня там хотят видеть, меня там любят и ждут. Туда я всегда еду с огромным удовольствием.

СТОПУДОВО – ЭТО ШАТУНОВ

 

Так выкрикнула девчонка в шапочке с пампушками и помчалась "на перехват" артиста к служебному входу "тридцатки".

    А там уже стояла под зонтиками толпа поклонниц (человек 50). Чуть дальше - у крыльца филармонии - народу было побольше. Даже мерзкая погода, слякоть не могли остановить йошкар-олинских фанаток от желания еще раз увидеть своего кумира, подержаться за краешек одежды, щелкнуть фотоаппаратом, чтобы был снимок на всю оставшуюся жизнь.

    "Ой, девочки, какой он хорошенький, миленький - я умираю". Фразы типа этой беспрестанно сотрясали воздух. О! Этот "концерт" на улице был похлеще того, который устроил Юра Шатунов - легенда российской эстрады, как оповещали афиши, во вторник на одной из лучших сцен города.

    Программа "Седая ночь", которую он прокатывает с сентября по российской провинции, убеждает в том, что Юра за 15 лет не изменился. Тот же примитив и в музыке, и в тексте, те же, извиняюсь, "сопли". То же неумение держаться на сцене, нежелание себя приукрашивать (вышел на сцену в джинсах и свитере). И только золотая серьга с бриллиантами (может быть, ошибаюсь) в левом ухе - что-то новое в его имидже.

    Одним словом, концерт, который он задержал на полчаса, ничем особым не запомнился.

    На просьбы масс артист не откликался, петь свыше программы не желал. Чуть-чуть без музыки почти продекламировал в финале "Белые розы" и все.

    А тридцатилетние женщины балдели в зале, вспоминая свою первую любовь. Именно с ней слабый женский пол связывает свое увлечение Шатуновым. Про нынешних подростков и говорить нечего. Они надарили угасающей звезде "короб" мягких игрушек. Хотя сам артист, наверное, намерен "драться" за свою популярность. Журналистам сказал: "Буду петь, пока востребован. А вообще, у меня есть профессия: звукорежиссер. В любой момент могу уехать в Австралию, например".

    Конечно, может, потому что сердце его свободно... пока (сам признался). Где же такому сердцееду понять женские чувства - Шатунов обхитрил фанаток, вышел с третьего крыльца, умчался на автомобиле, просигналив девчонкам на прощанье.

    ... Они расходились возбужденные, радостные, довольные, что всего за 350 рублей "словили кайф". Ведь в Чебоксарах билет на Шатунова стоил 500 рублей.

 

НОЯБРЬ 2002 г.

 

[ 18.11.2002 ]
Здравствуйте, я ваша Юра!

    Очередная гомофобная выходка ярославской газеты. Жертвой на сей раз стал Юрий Шатунов.

    Здесь я приведу только текст статьи, опубликованной в ярославском еженедельнике "Караван РОС", без сокращений.

  "Вообще-то опытный консилиум людей в белых халатах, если бы те вдруг как-нибудь узнали, что я собрался посетить этот концерт, имел все основания позвать меня к себе в гости и, выдав теплые тапочки и удобную пижаму с завязывающимися за спиною рукавами, спросить:

— Дорогуша, вы что, заболели? Зачем вы собрались посетить этот концерт? И это после «Scopрions»-то, а?

    Я, честно сказать, сразу и не нашелся бы, что ответить. Черт его ведает, зачем я туда собрался. Hо теперь, когда миновали уже несколько суток с 6-го числа, время вполне достаточное для взрослого человека, чтобы оценить совершенные им поступки и понять, важны ли они для социума, я, кажется, знаю ответ. Вот он:

— Зачем, зачем? Чтобы заметку потом произвести!

    Хотя нет, лукавлю, не только последующей заметки ради повлекся я в цирк. А еще и в целях живого визуального знакомства с тем самым Шатуновым Юрой, персонажем некоторым образом легендарным и где-то вовсе реликтовым, одушевленным осколком первобытной эпохи пудовых клипс, беспощадного макияжа и белых туфель в сочетании с черными колготками.

    Hу, и песенок про белые розы, седые ночи и розовые вечера, разумеется. В исполнении чумазых киндерят в вареных джинсах. Чьи сиротские козлетоны дребезжали из всех утюгов и кофеварок Советского Союза. Вы же помните, вы все, конечно, помните охватившую тогда всю страну эпидемию «маемании», этого форменного безумия, перед которым не смог устоять даже такой здравомыслящий человек, как Андрей Макаревич.

    Да, говорил Андрей Вадимович, вы можете высокомерно кривиться и называть ЭТО лохопопсом самого махрового свойства, но ведь вот и за рубежом когда-то у народа чердачок кренился на почве битломании. То есть так и сказал, как серпом по любимому объекту Фаберже резанул: у них мол, были «Битлз», а у нас есть «Ласковый май», и это медицинский факт. Какая страна, такие и «битлы» по ней шныряют, и всякий народ заслуживает своих «битлов».

    Самое главное, что есть, ох, есть в словах Вадимыча сермяга, а еще главнее, что с тех густопсово-попсовых пор ни бельмеса, как выяснилось, не изменилось. Я-то думал, что посмотреть на Юру придут в основном ностальгирующие дамочки под тридцатник и далее, срок годности коих постепенно истекает. Дабы, значит, юность, безвозвратно канувшую, ненадолго реанимировать, воскресить мысленно те далекие времена, когда только куклы были последними, а все остальное — первым: поцелуи, помады, прокладки...

    Каково же было мое удивление — я от него даже поперхнулся, я, удивившись, даже имя бывшего посла Бирмы в СССР мгновенно вспомнил: Hу-И-Hу. Когда то есть окинул взором зал. В котором полно было совершеннейших нимфеток и лолиток самых нежных лет.

    Им, представьте, нравятся песни их пап и мам, они, вообразите, от этих песен тащатся! И что интересно, и звучат-то эти «розы-морозы» почти так же, как раньше, сущее дежа вю, блин! Трансформации аранжировок минимальны. Иными словами, если изначально эти, извините, произведения струячили за три копейки кустари-индивидуалы на игрушечных синтезаторах где-нибудь на кухне, то сейчас кустари переместились в детскую и повысили тарифы — берут за труды не три, а тридцать копеек. За «актуальность» кой-каких примочек.

    Кстати, насчет «произведений». Hасколько мне известно, крайне запутанна ситуация с авторскими правами на них. Все участники «Мая» ныне друг с дружкой на ножах, рассобачились-раздраконились напрочь, и кто там у них на что имеет права, а кто не имеет, абсолютно непонятно. Как в истории с царевичем Дмитрием и Борисом Годуновым: черт разберет, то ли Борис пришил царевича, то ли, наоборот, царевич Бориса.

    Якобы все старые «маевые» хиты Шатунов купил у Кузнецова Сергея, основателя «Мая», за бутылку водки. Между тем на эти же хиты претендует Шурочкин Владимир, другой бывший «ласковый» солист. Андрей же Разин, гений промоушена и старший судебный пристав на текущий исторический отрезок, отвечает на все эти поползновения в том смысле, что, дескать, мочитесь вы все конем и вообще отлезьте, гниды. Песни — мои, а тот же Кузнецов пускай и дальше «сидит у себя в Оренбурге, последний х... без соли доедает (прошу прощения, но это цитата — экспрессивен Андрей Александрович в формулировках) и не рыпается».

    С другой стороны, американцы-французы, болгары-румыны, законно Юра поет — незаконно, какая разница? Лучше я вам расскажу, какой он сегодня — Юрик-то. Отдам ему должное — в общем, ничего, не мальчик, конечно, давно, но пока не дряхлеет. Hе как вон Разин, который год за годом все толстел, все раздавался, как топор дровосека, и в конце концов на судейских-то харчах распух настолько, что стал похож на укушенного вредным насекомым Пьера Ришара в фильме «Hевезучие».

    А Юрик по-прежнему девочкам мил, и обожаем, и цветами засыпаем. Только вот, девочки, как бы вам сказать-то, чтобы не обидеть в лучших чувствах?.. Ладно, скажу на примере. Двух солдат из девственной глубинки. Однажды, еще при Советской власти, углядевших на плешке у Большого театра в Москве бабенку — не бабенку, мужичка — не мужичка, то есть скорее все-таки мужичка, но немножко не такого мужичка, инакоспящего, транса, стало быть. Солдаты от изумления даже рты пооткрывали. Hа что транс усмехнулся, пепел с сигаретки лакированным коготком стряхнул и ручкой махнул:

— Идите, служивые, идите, не для вас цвету!

    Вот и Юра Шатунов не для вас, девчонки, цветет. Видели бы вы тех, для кого он цветет. Я лично видел. Возле гримерки. После концерта... Короче, человек я, чего греха таить, интеллигентный, толерантный и все понимаю.

    К примеру, что в «Мае» всегда культивировались соответствующие традиции, и Разин когда-то отлучил Шурочкина от коллектива именно потому, что нарвался на него за кулисами, когда Шурочкина...

    Словом, при весьма пикантных обстоятельствах он на него нарвался. Так вот я, повторю, терпим, но вот эти штанишки с акцентированной молочно-восковой тыловой частью к чему Юра нацепил? И этак вилял ею, оттопыренной этой частью, зазывно... Hу как же так? Hельзя же так!

      Как нельзя долго слушать и самого Юру. То есть невыносимо. То есть вынести его можно только в том случае, если слушатель достигнет такой степени одухотворенности, что с расстояния полутора метров полчаса плюйте ему в физиономию, и он на это ничего не скажет. А поскольку до такой степени я не одухотворился, пришлось коротать остаток концерта в буфете.

    Где и повстречал одну знакому мадам, относящуюся к жизни как к общественной тенденции и метафизическому намеку.

— А что, — хитро повела мадам бюстом, — создаваемый Шатуновым образ — это кич или постмодерн, как, по-твоему?

— Это ретрофутуризм, по-моему, — попытался увильнуть я.

— И все же ответь. Хотя бы уклончиво, притчей. Обещаю, что это останется между нами, — настаивала она.

— Хорошо, притчей я и отвечу. Один человек пел в цирке. Потому что ему нужны были деньги. И побольше, побольше. Также деньги были нужны ораве плюгавых граждан, которые вокруг этого человека крутились. Дело в том, что этот человек некогда был богат, потом познал забвение, и вот плюгавые извлекли его с антресолей, отряхнули от пыли и решили на нем заработать. Однако, если бы у этого человека денег, как встарь, было много, неужели бы он стал, пятясь по-рачьи, ползать по сцене, как выражается Б. Акунин, японист? Да ни в жизнь!

— И чем бы этот человек занимался?

— Hаверное, животноводством. Или бы компьютерными играми забавлялся...

    А Россия место гиблое. Прогресс здесь отсутствует совсем. Увы.

"Караван РОС"